Стихотворения

Накануне раскола разбитое сердце болит. Завтра братья по крови пожмут на прощание руки, Разойдутся по весям – кто в грязь, кто в князья, кто на муки; Кто сегодня герой, через год – рядовой инвалид. Звуки трубные, вод клокотание, пламени треск – Всё ничто по сравнению с ватно обнявшим молчанием. Кол дубовый наточен, на круг намекает мочало, По углам отступают звезда, полумесяц и крест. Испытание боем прошли – нам оно не впервой, До победы полшага, за ней – испытание миром, И бежавшие крысы нацелились в прежние дыры, Под рекламой бесплатного сыра на тропке кривой. Нужно в эту строфу уместить позитив и мораль, Обещать, что проход по туннелю кончается светом. Я умею. Но только, боюсь, вы поверите в это, И расслабитесь. Руки опустите. Было бы жаль.

Прислушайся. Так было до креста: Враждебный мир, Яга из поднебесья И, коли не в землянке – вот он весь я. И те же поднепровские места. Держась своих, не веря чужаку: Хоть та же речь – иной запа́х и за́пах, А на копытах он или на лапах – Плевать, тебя попробует на вкус! Так было до креста. И снова так. Настороже деревня от деревни, Мир в веденье богов и духов древних, И тонет всё в безвременных летах. Так было. Перечёркнуто крестом, Но не ушло, затихло, затаилось. И стоило нам гнев сменить на милость – Вновь капища грибами под кустом. Так было до – но дело не в кресте, Он только шов. Халупы и палаты Племён, земель раздробленных заплаты Иглой сшивая, меч в руке блестел. Раздались швы, но ткань ещё прочна. Все норовят её пристроить к делу, Глядят на обнажившиеся тело, И ждут, когда совсем падёт страна. Но снова за стежком идёт стежок – Могильный крест и крестик на прикладе, Во имя человека, Бога ради. Сшивает вера. Сила бережёт.

Закрутилась системка, Слегка завелась системка: Ей, безликой, за каждым углом мерещится Стенька, Оземь шапкой ударив, выходит из подворотни – С кистенём и кастетом, его бы не проворонить! А напрасно. Степан-то покуда ей честно служит, Государево дело отстаивает оружием, Верой-правдой, воюет отважно и, может даже, В узел свяжет того, кто наперекор ей скажет. Кто восстанет сегодня – тому он ладонью крепкой На дрожжах переросшую больно почешет репку. Он сегодня системный, просто некуда больше! А ватага, княжна и утёс в Поволжье – попозже. Оттого и кручина, густа и небеспричинна: Будет – вор, а нынче – фундаментом, чин по чину! Раньше времени выпили Стеньку – рухнет системка, А чуток опоздай – не поставишь так просто к стенке. Уж судили бояре, рядили в Думе бояре, А выходит, что эдак, что так – всё одно с боями: То ли турки с поляками, то ли холопьи рати, И поди, угадай, с кем выгодней воевать им? А народец лихой, народца кругом – как грязи, Встанет разом – и может такого набезобразить, Лет за тридцать потом за ними дай бог прибраться! Может, лучше поляки, приличная так-то нация? Тут-то колом и встало, отсюда-то и забота. Смотрит Стенька под руку на берег из-за борта: То ли рыла вдали мерещатся, то ли лица. Чуть запахнет ляхами – что ж, дожидай, столица. Эх, бояре! На службе непыльной отъели ряхи, Да забыли, как издревле нам помогают ляхи! Хлынут вымпелы-стяги багряным огнём на стеньги, Встанут други на струги, боярские жарить стейки. По девятому кругу уже, не пора ли хватит? Кабы знания больше системке, а меньше знати! Если б в спину бояре предательски не разили, Был бы Разин героем, отстаивал честь России. Вот уж сколько веков никак невдомёк системке: Без бояр – как без головы, как без ног – без Стеньки. Как задружат нога с головой – так России слава. А грызутся – и в смуту летит кувырком держава. Но пока что, как прежде, трясёт от верхов до низа, Шибениц с глаголями тянутся вереницы, И качает от борта к борту нас беспрестанно: То Степан на бояр, то служилые по Степана.

Восемь лет. И ни плюс, ни минус. Сами молимся: пронеси, мол! Но Тому, кто решение вынес, Нам противится не под силу. Может, крикнете: – Вы, фашисты! Может, буркнете: – Вы жестоки. Но не мы назначали смыслы И не мы прописали сроки. Нам самим тяжело и больно, Горько от поцелуев смерти. Но не будет команды "Вольно!", Пока все за всё не ответят. Невиновный за непричастность, Не слыхавший за беззаботность, За молчание – не кричавший, Пацифист – за чужую подлость. Зря заглядываете в лица. Мы б уже отступили, честно, Но война восемь лет продлится. Почему – вам без нас известно.

Сияют астры, розы, рядом хосты, Шеренги лип, за ними ротный-клён. Издалека слышна лихая поступь Свиньёй идущих адовых времён. Дели и властвуй – заповедь простая, Всяк сам себе – и одинок в толпе. Кустом терновым тропы зарастают, Ведущие к другому и к себе. Дракон наживы зубы долго сыпал, Прут через чернозём, им нет числа. Зелёной тонкой цепью встали липы, И тёрн – заслон, а не прислужник зла! Упал Союз, но в мавзолее Ленин, По миру – отблеск пламени его. Телец воспрял и победил на время. Призвал войска, чьё имя – легион, Избавиться от тяжкого им груза Торопятся мамоновы попы. Но храм стоит на улице Союзной. И крик: "Распни!" - не слышен из толпы.