СЕЗОН ДОЖДЕЙ. Александр В. Великанов

Горы показались на рассвете — сначала белые вершины над горизонтом, едва отличимые от облаков. Потом проступили серые склоны, тёмные ущелья, и скоро хребет стоял во всю ширь — громадный и спокойный. Мэнду остановил коня. Ещё вчера шли пустыней — жёлтый песок, белёсое небо, воздух колышется, как над костром. Ни одного деревца, только пыль и скрип седельной кожи. Если летнее солнце жарко печёт, где воздух прохладен и чист? В снежных ущельях, в наших горах, непременно прохладу найдёшь. А сумрак спустился — в небе ночном яркая светит луна...

Долина гудела под копытами тангутских коней. Их всадники, закованные в тяжёлые доспехи, называли себя «стальными ястребами» — это имя было известно от Великой Степи до берегов Янцзы. Скача в бой, ястреб держал длинное копьё, закреплённое ремнём через плечо. Такие же ремни привязывали его самого к высокому седлу — так, даже пробитый вражеской стрелой, мёртвый всадник не опускал оружия, продолжал нестись на врага, вызывая ужас. Царевич Мэнду, сын императора тангутов, скакал в авангарде — по древнему обычаю их воинственного народа, рисковал жизнью наравне со всеми...

На Пржевальского было страшно смотреть. За много месяцев экспедиции Пётр видел учителя в самых разных условиях — усталым, замерзшим, голодным, рискующим жизнью в схватках с разбойниками. Но таким, как сейчас… Он сидит у тлеющего костра, смотрит в землю...

(Это продолжение, начало тут.) Сёмура Такео шагал в утренних сумерках к зданию штаба. В случае боевой тревоги туда обязаны явится все командиры звеньев, чтобы прослушать обстановку и получить боевые задания. Как положено потомственному воину, страха Такео не испытывал, даже наоборот — сигнал тревоги очень кстати, никто не побеспокоит последние минуты отца… И самому теперь есть чем занять ум и сердце. Отлично. Хотелось думать о чем угодно, только не об этой последней встрече… Холодный ветер разбивал тяжелые капли об кожаную летную куртку...

И страна моя, Белая Индия, Преисполнена тайн и чудес. Алексей Клюев В 1836 году Пётр Чаадаев опубликовал знаменитое «Философическое письмо», тут же вызвавшее большой скандал. По словам Чаадаева, объединенная римским христианством Европа преодолела века исторических катастроф и создала величайшие достижения культуры и политической жизни. «Мы же замкнулись в нашем религиозном обособлении, — писал он, — и ничто из происходившего в Европе не достигало до нас… Исторический опыт для нас не существует; поколения и века протекли без пользы для нас»...

(Это продолжение, начало тут.) Тело офицера контрразведки, пронзенное в шею, стало заваливается набок. Быстрый удар в гортань — один из коронных приемов рода Сёмура, в семье ему учили каждого мужчину. Отец вынул клинок, весь темно-красный и блестящий, и тут же покачнулся, едва устоял на ногах. Такео подскочил, помог лечь обратно на койку. — Заблокируй дверь, — велел отец. — И дай мне минуту отдышаться. Такео придвинул ко входу большой железный шкаф с медикаментами, потом отволок два мёртвых тела в дальний угол комнаты...

(Это продолжение, начало тут.) Такео едва удержался, чтобы не броситься к отцу. Граф Сёмура полусидел на больничной койке, смотрел на сына одним пристальным черным глазом — второй скрыт бинтом, алым от крови. В красно-белой перевези было и правое плечо. Остальное тело — плотное, крепкое, как у всех мужчин в роду — под простынью, но еще в нескольких местах наметились темные пятна. Полные губы под смоляными фамильными усами плотно сжаты. Такео заставил себя вспомнить про этикет, молча глубоко поклонился...

Майор Cёмура Такео сидел на застеленной койке и смотрел в окно. Как носителю благородного титула ему предоставили отдельную, хоть и крошечную комнату — роскошь в этом тесном гарнизоне, на дальнем северном острове Сюмусю-то. Впрочем, Такео спокойно жил бы и в простой офицерской казарме, его с детства приучали к суровым условиям. Вот к чему было сложнее привыкнуть, так это к ужасной погоде. Дожди на Сюмусю-то лили едва ли не каждый день, а ведь даже лето еще не кончилось… Как это непохоже на родной, солнечный остров Иникава! Толстые холодные капли расплющивались, ударяясь снаружи о стекло...

Темнота вокруг была сплошная, кромешная — ночью в джунглях по-другому и не бывает. Небольшой дымный костер выхватывал из нее полусферу шириной в несколько метров. Четверо путешественников сидели у самого края освещенной зоны. Это на севере люди жмутся к огню, чтобы согреться. А при здешней жаре, когда даже ночью плюс тридцать, хочется наоборот отодвинуться — и без того все время обливаешься потом. Из окружающей черноты лился поток звуков. Стрекот неведомых, но явно огромных насекомых, хриплые крики птиц, какое-то угуканье...

Последние годы слово «либерал» стало в русском языке практически ругательством. Перед глазами сразу встает портрет бывшего московского хипстера, который живет теперь в Тбилиси, презрительно ругает Россию и русских, желает нам поражения в войне, разделения на части и захвата натовскими миротворцами. Рассмотрим вопрос с философской точки зрения: почему именно либеральная идеология стала причиной превращения стольких людей в смердяковых? Оппозиционеры других направлений, те, кто противостоит российской...

Полтора века назад князь Пётр Кропоткин, путешествуя с научной экспедицией по Сибири, пережил озарение. Он увидел новый способ жить и строить общество. Наблюдая за дикой природой огромного края, он пришел к выводу, что модный в те годы Дарвин неправ: животным миром правит не борьба за существование, а наоборот, симбиоз и взаимопомощь. В суровых условиях Сибири, где после ливня «обращаются в болота громаднейшие пространства, равные по размерам целым европейским государствам» и «обширная территория,...

Решил написать пару политических статей на злобу дня. Умные люди советовали этого не делать, я, конечно, не послушался, и даже прикидываю состряпать книжку с очерками о нынешнем удивительном мире. Итак, первая — о наболевшей теме либеральной «повесточки». В 2024 году в Париже прошла, кажется, самая скандальная Олимпиада за всю историю игр, включая античные времена. На церемонии открытия группа треш-артистов, включая мужчину, переодетого в женское платье, изобразила дерзкую пародию на евангельскую сцену Тайной вечери...