Родина ветра

Тропа шла круто вверх, серпантином по серому камню. Мэнду оставил коня внизу — последнюю треть пути можно пройти только пешком. После часа подъёма остановился отдышаться. Внизу была видна вся столица. Плоские крыши домов, пагоды, рыночная площадь...

Горы показались на рассвете — сначала белые вершины над горизонтом, едва отличимые от облаков. Потом проступили серые склоны, тёмные ущелья, и скоро хребет стоял во всю ширь — громадный и спокойный. Мэнду остановил коня...

Долина гудела под копытами тангутских коней. Их всадники, закованные в тяжёлые доспехи, называли себя «стальными ястребами» — это имя было известно от Великой Степи до берегов Янцзы. Скача в бой, ястреб держал длинное копьё, закреплённое ремнём через плечо...

На Пржевальского было страшно смотреть. За много месяцев экспедиции Пётр видел учителя в самых разных условиях — усталым, замерзшим, голодным, рискующим жизнью в схватках с разбойниками. Но таким, как сейчас… Он сидит у тлеющего костра, смотрит в землю...