Проза жизни

Алина застыла, будто её окатили ледяной водой. — Ну и сходи налево, всё равно никто не узнает! Голос Людмилы Петровны звучал так же безмятежно, как если бы она предлагала зайти за молоком. Алина медленно моргнула, переваривая услышанное. Три года брака научили её не обращать внимания на колкости свекрови, но это... это было уже слишком. — Вы... что? — выдавила она, надеясь, что ослышалась. Людмила Петровна поправила очки уголком платка (она всегда носила с собой этот дурацкий платочек, будто готовилась к внезапным слезам) и улыбнулась...

Алина вздрогнула, увидев замененные замки на двери своей квартиры. "Какого чёрта?! Это что, шутка такая?" – вырвалось у неё, когда рука по привычке попыталась вставить ключ в несуществующую скважину. Усталость после двенадцатичасового рейса моментально сменилась бешенством. Она швырнула чемодан на пол и сорвала приклеенную к двери записку. "Квартира теперь принадлежит Саше и его новой жене, им она нужнее. Ты же не против?" – аккуратный почерк свекрови словно насмехался над ней. – Я не против? – прошипела Алина, сминая бумажку...

Катя швырнула телефон на тумбочку так, что треснула защитное стекло. — Ты что, совсем с ума сошел?! — Её голос дрожал от ярости. — триста семьдесят тысяч?! Триста семьдесят тысяч рублей?! Денис стоял в дверях спальни, бледный как полотно, и бормотал что-то про форс-мажор. Катя не слушала. В голове мелькали цифры: триста семьдесят тысяч — это пять месяцев её работы, отложенные на отпуск, это... её деньги! — Катюша, пойми, брат в беде, — Денис сделал шаг к ней. — Коллекторы угрожают. Если не отдать до пятницы...

Катя приехала на свою дачу, выскочила из машины и сразу заметила их — свекровь с каким-то хлыщом средних лет в костюме, будто его купили на распродаже в "Всё для офиса", и с кожаным портфелем, весившим больше, чем его владелец. — А что вы тут делаете?! — её голос дрожал от негодования, но вышло пронзительно, как у рассерженной чайки. Людмила Семёновна — женщина, которая всегда выглядела так, будто собирается принять парад, — оторвалась от созерцания сорняков у крыльца дачи и посмотрела на невестку с выражением вселенской скорби...

Катя загрузила белье в стиралку и прошипела сквозь зубы:   — Вот же!  Даже помочь не может! И громче уже : — Как же я устала сегодня, прямо с ног валюсь. — Ты много жалуешься, посмотри, как занята я! — донеслось из гостиной, где свекровь Алевтина Петровна демонстративно хлопнула ноутбуком, словно захлопывала дверь перед лицом Катиного терпения.   Восьмой месяц этого абсурда. Восьмой месяц, как Катя разрывалась между работой, трёхлетним Мишкой и домашними обязанностями, пока «помощница» изображала кипучую деятельность...