Валентина Хлистун | Этикет

– Я арестована? – спросила я у офицеров. – Нет, – ответили они и надели на меня наручники. Вот уж не думала, что так долго планируемая поездка в Нью-Йорк может обернуться чем-то подобным. За последний год это была моя вторая поездка в Штаты, поэтому не было ни тени сомнений или опасений по поводу прохождения границы. Прилетев в аэропорт Джона Кеннеди и стоя в очереди на паспортный контроль, я включила роуминг, успела написать пару сообщений о том, что со мной всё в порядке и встречающий меня водитель уже находится в здании аэропорта...

Без четверти двенадцать, дом давно спит. Телефон на тумбочке вспыхивает: «Доброй ночи! Не забудьте: завтра белый верх, сменка и стаканчик для рисования». Это Алла из чата класса, мама Вити. Через минуту она спрашивает, во сколько сбор, ещё через две присылает расписание кружков. К полуночи в чате четырнадцать сообщений — и три десятка домов, где все они прозвенели. Сердиться на Аллу легко, понять её — чуть труднее, а тишины добиться проще, чем кажется. Об этом и поговорим по порядку: почему чат оживает к полуночи, каково тем, кто в это время спит, и как устроены классы, где ночью тихо...

Второго сентября, в десять вечера, в чате класса появляется сообщение: «Родители, скидываемся по три тысячи на нужды класса, карта привязана к номеру». Подпись — Оксана Дмитриевна, мама Полины. Собрания ещё не было, сметы никто не видел. Через минуту приходит первое «оплатила», за ним второе — и спорить наутро уже поздно. Так начинается почти каждый учебный год, и дело тут вовсе не в трёх тысячах. Куда интереснее другое: откуда берётся первая цифра, почему с ней не спорят и как выглядят сборы, после которых никто ни на кого не в обиде...