Жуткие истории от Совы.

Коля Буддист сам сел за руль старого внедорожника. Дорога до посёлка, где жила свекровь Алёны, заняла почти весь день. Снежные перемёты заметали колею, и машина тяжело пробивалась сквозь белую пелену. Алёна сидела на пассажирском сиденье, прижав лоб к стеклу. Сердце её сжималось от страха и стыда перед собственной семьёй. После замужества она несколько раз пыталась уйти от мужа, они даже официально развелись, но преследовавший её рок и общая беспросветная жизнь снова прибивали её назад. Вот и вышло,...

Ноябрь восемьдесят первого выдался лютым, с колючим ветром, который пробирал до костей даже сквозь ватник. В ту ночь над колхозным станом висела низкая, свинцовая облачность, скрывавшая луну. Фёдор и Коля-тракторист действовали быстро, стараясь не звенеть инструментом. Они пробрались в дальний ангар, где на задворках ремонтных мастерских томились списанные трансформаторы и мотки толстого кабеля в тяжёлой оплётке. Медь в те времена была для простого мужика не просто металлом, а валютой, на которую можно было выменять всё: от запчастей до заветного ящика водки...

Клим вернулся из спальни, неся в руках что-то белое и кружевное. Это была ночная сорочка из тонкого батиста — вещь дорогая, городская, сохранившаяся со времён его покойной жены. Он бросил её на диван рядом с Дашей. — Надень, — коротко бросил он, присаживаясь на край стола. — А то сидишь, как сирота казанская, в моём сукне. Не бойся, Даша. Что я, изверг, что ли, тебя до свадьбы силой брать? Я чести знак знаю. Он не уходил. Сцепил узловатые пальцы в замок на коленях и замер, не сводя с неё тяжёлого, липкого взгляда...

Иван смотрел, как в старой железной бочке корчатся и чернеют бумажные рубли. Огонь жадно слизывал краску, превращая краденый капитал в серый невесомый пепел. Вечерний воздух пах гарью. Иван стоял, сжимая в кармане ладонь в кулак, и чувствовал, как внутри всё выгорает вместе с этими деньгами. Ему было двадцать. Глупая, шальная молодость и зуд в карманах привели его к кассе колхозной мастерской. Замок поддался легко, а совесть замолчала, когда он увидел пачки купюр. Но стоило выйти под холодные звёзды, как страх придавил к земле сильнее любого конвоя...

ДЛЯ ПРЕМИУМА ************************ Когда баба Нюра ушла, тишина в сторожке стала густой, как древесная смола. Леночка присела у остывающей буржуйки, подтянув колени к подбородку. Рябушка устроилась рядом, спрятав клюв под крыло и изредка вздрагивая всем телом. Девушка протянула руку, погладила птицу по тёплым перьям. — Спи... — прошептала она. — Ле-на то-же бу-дет. Не бой-ся. Она прилегла на солому прямо на полу, подложив под щёку ладонь. Спать было не так страшно, как вчера. Тепло от печки ещё держалось в брёвнах, обнимая её со спины...