Жуткие истории от Совы.

Каменные плиты старого склепа дышали сыростью. Факел на стене дрожал, бросая жёлтые блики на серые стены и на гору мертвецов в самом центре покоя. Тела были плотно, до самой головы, закатаны в грубый холст. Воин в тёмном капюшоне стоял неподвижно, словно каменное изваяние. На Руси таких, как он, звали по-разному, но вслух имён не произносили. Тайные слуги государевы, безмолвные каратели, умеющие ходить бесшумно, как тени, и разить без промаха. На его груди чуть поблёскивала кованая броня, скрытая под суконной накидкой...

Над лесом ещё стоял густой утренний туман, когда со стороны поля послышался топот. Земля тихо пела под тысячей копыт. Деревня спала, лишь у колодца на самом краю стояла молодая девица — Алёна. Она как раз подняла полное ведро, когда из серой дымки вырос огромный чёрный конь. Всадник в стальном шлеме и тёмных кожаных латах осадил коня в двух шагах от неё. Это был хан тумена, звали его каган Кара-Мерген. Глаза его, узкие и тёмные, смотрели равнодушно, словно перед ним была не живая душа, а трава в степи...

Берег сибирской реки дышал утренней прохладой. Пётр затянул последний узел на креплении, проверяя, плотно ли сидят брёвна на надувных понтонах. Плот выглядел надёжно — это неуклюжее судно должно было стать их домом на ближайшие недели. Позади, на каменистом склоне, замерли остатки посёлка, а над водой высился стальной скелет старого моста. Фёдор, старший в их маленьком отряде, стоял чуть поодаль, опершись на шест. Его взгляд был направлен туда, где река скрывалась за поросшим соснами холмом. Там начиналась настоящая тайга, дикая и равнодушная...

Степан шёл по тёмному переулку, стараясь не выпрямлять спину. Телогрейка давила на плечи, а разбитая губа неприятно ныла, напоминая о наставлениях подполковника. Он чувствовал себя как в плохом кино, только запах помоев и колючий московский ветер были самыми настоящими. Вдруг из глубокой ниши между домами донёсся тихий, вкрадчивый свист. — Опача... Гляньте-ка, кто из мёртвых воскрес! — На свет вынырнул невысокий парень в кепке-малокозырке, поигрывая складным ножом. Степан замер. Из тени за его спиной выросли ещё трое...

Их не стали слушать. Хмурый сержант кивнул двоим патрульным, и через минуту Дашу и Стёпку уже волокли по длинному коридору, где стены были выкрашены в казённый зелёный цвет, а под потолком гудела тусклая лампа. Ребят развели по разным комнатам. Дашу заперли в тесном помещении с железным столом, привинченным к полу, и единственным окном за решёткой. Прошёл час. За дверью слышались приглушённые крики и грохот — там допрашивали Стёпку. Наконец дверь распахнулась, и вошёл следователь в штатском — сухой мужчина с цепкими глазами и папкой под мышкой...