Татьяна Волгина

— Марина, я жду ответа. Почему телефон заблокирован? — голос Нины Васильевны перекрыл звон десертных ложек. Марина замерла с чайником в руках. За столом сидели давние подруги свекрови — тетя Люся и Вера Николаевна. Обе тут же перестали жевать медовик и уставились на Марину с тем самым жадным любопытством, которое обычно предвещает долгие пересуды у подъезда. Артем, муж, уткнулся в свою тарелку, внезапно проявив небывалый интерес к крошкам торта. — Нина Васильевна, это мой личный телефон. Там рабочие чаты, доступы к банковским приложениям...

— Оля, ты только не перебивай, я уже всё распланировала, — голос свекрови в трубке звенел медью, не оставляя пространства для маневра. — Мы тут решили у вас в выходные юбилей тети справлять, нас будет двадцать человек! У вас же загородный дом, места много, газон подстрижен. Красота! Ольга застыла с садовыми ножницами в руках. Перед глазами поплыли пятна. Всего два дня назад они с мужем закончили отделку террасы, мечтая о первых тихих выходных вдвоем за последние полгода. — Маргарита Степановна, подождите...

Марина подскочила на кровати, инстинктивно натягивая одеяло до самого подбородка. В полумраке комнаты силуэт Галины Петровны казался неестественно монументальным, словно скала, решившая передвинуться поближе к их супружескому ложу. — Галина Петровна, сейчас шесть утра, — голос Марины дрожал от смеси негодования и спросонья. — Мы договаривались, что спальня — это наше личное пространство. — Личное пространство бывает в коммунальной квартире, — отрезала свекровь, щелкнув выключателем. Яркий свет люстры ударил по глазам...

Они позвонили в пятницу вечером. — Бабуль, мы тут такую квартиру взяли — прямо мечта, но там ремонт нужен, месяца три минимум. Можно мы у вас поживём пока? Людмила Семёновна держала трубку и смотрела в окно на свой огонёк — лампу на подоконнике, которую она зажигает каждый вечер. Одна комната. Кухня. Маленький санузел. Коту и то тесновато. — Внучка, у меня же одна комната. — Ну бабуль, мы уместимся! Диван у вас большой. А Рикки маленький совсем, он не мешает. Рикки — это их пёс. Бультерьер. Людмила Семёновна видела его на фотографиях: голова как дыня, глаза добрые...

Наташа стояла посреди будущей кухни и держала в руках две плитки — одну тёмно-серую, другую цвета топлёного молока. Был четверг. Бригада работала: Геннадий снимал старую стяжку, Дениска таскал мусор. Наташа взяла отпуск — не потому что нельзя было оставить рабочих одних, просто так спокойнее. Особенно в четверг. Потому что в четверг должны были приехать свекровь с Олегом Романовичем. — Вот эту, — сказала она бригадиру Геннадию. — Светлую. Тёмная в маленькой кухне съедает пространство. — Понял, — сказал Геннадий...