Татьяна Волгина

– Ты без моего одобрения даже этот чертеж не сдал бы, забыл, кто из нас двоих лидер? – Твое «одобрение» стоило мне трех месяцев бессонницы и скомканной гордости. На столе остывал утренний чай. Вадим перекладывал чертежи из папки в кожаный портфель, проверяя каждый лист по порядку. Перфекционизм помогал выживать на должности ведущего инженера. Из спальни донеслось шлепанье босых ног. Алина вошла на кухню в шелковом халате, держа в руках утюг. — Вадимчик, я твой пиджачек посмотрела. Плечики надо отпарить, а то вид совсем неприглядный...

— Если тебе железная коробка дороже родной крови, так и скажи при всех! — Мне дороже моё достоинство, Оксана, а эту «коробку» я купила на свои деньги, так что забирай свои вещи и шагай к выходу. Вечер пятницы на кухне начался с гула новенького мотора. Серебристая дверца прилегла к гарнитуру ровно, без щелей. Марина вытерла руки сухим полотенцем и посмотрела на панель. Цифры зеленого таймера отсчитывали первый мойный цикл. Чайник на столе щелкнул, выпуская густой пар. Игорь сидел на табурете и размешивал сахар в кружке...

— Я выставляю её вместе с тобой из моего дома, потому что глупость в этой семье оказалась заразной, — ответила Елена, аккуратно складывая его вещи в чемодан. Накрахмаленная скатерть приятно пахла свежей отглажкой. На середине стола возвышался хрустальный салатник с оливье, рядом поблёскивали фужеры. В трёхкомнатной квартире на третьем этаже кирпичного дома царила праздничная суета. Елена переставила блюдо с нарезкой ближе к центру. Радостная новость пришла полчаса назад через сайт института. Алина набрала dвести девяносто баллов и прошла на бюджет в первый медицинский...

— Марина, она просто хотела, чтобы я прочитал сказку, перестань искать врагов там, где их нет. Детская комната погрузилась в полумрак, освещаемая лишь желтым пятном ночника. Алексей тихо прикрыл дверь и прошел на кухню, где на столе остывал недопитый чай. Жена стояла у раковины, напряженно вытирая и без того сухую тарелку. Скрипнула половица в коридоре. София сладко сопела в своей кроватке, сжав в кулачке плюшевого зайца. На календаре красовалась отметка: четыре года исполнялось через неделю. Отношения давали трещину давно, но в последние месяцы быт превратился в минное поле...