Татьяна Волгина

Марина стояла на пороге квартиры Анны Петровны, крепко сжимая ручку тяжелого чемодана. В груди все горело от обиды и злости, которая копилась последние три года. За ее спиной переминался с ноги на ногу Денис, виновато пряча глаза в пол. — Марин, ну зачем ты так сразу? — тихо пробормотал Денис, пытаясь перехватить багаж. — Мы же могли дома все обсудить, без мамы. — Дома? — Марина резко повернулась к нему. — У нас больше нет дома, Денис. Съемную квартиру я оплачивать одна не нанималась. Тем более после того, как ты спустил все деньги на свои интернет-автоматы...

— Я их не позову, Игорь. И даже не проси. Мне проблемы на банкете не нужны. Алина стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди, и в упор смотрела на мужа. Ее идеальная укладка волосок к волоску и дорогой шелковый костюм резко контрастировали с помятым видом Игоря, который только что вернулся с работы. — Алина, это мой тридцатипятилетний юбилей, — тихо, но твердо сказал Игорь, швыряя ключи на тумбочку. — И это мои родители. Как ты себе представляешь праздник без них? Что я им скажу? — Придумай что-нибудь...

— В смысле — у тебя нет денег? Вадим, мы этот тур обсуждали три месяца. Я уже купальники купила. Два штуки. И сарафан. Куда я в них пойду, на нашу городскую речку среди уток плавать? Олеся стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди. На ней был тот самый новый сарафан — ярко-желтый, в крупных подсолнухах. Она специально надела его к приходу мужа, чтобы создать правильное отпускное настроение. Но Вадим испортил всё одним махом, едва разулся в прихожей. — Лесь, на заводе задержка. Крупный заказчик обанкротился, счета заморожены...

Я стояла в дверях собственной спальни и смотрела на гору своих платьев, свитеров и нижнего белья, которую Тамара Петровна безжалостно сгребала с полок прямо на ламинат. Рядом уже красовался огромный чемодан на колесиках и три клетчатые баула, какие обычно возят челноки. — Тамара Петровна, что здесь происходит? — Мой голос прозвучал на удивление тихо, хотя внутри все уже закипало. — А я неясно выразилась, Анечка? — Свекровь даже не повернулась ко мне, продолжая вытаскивать из шкафа мои вешалки. — Я переезжаю к сыну...

— Мама с папой уже чемоданы выбирают, Кать. Им нужен именно этот санаторий в Кисловодске. Там лечебная грязь и полный комплекс для суставов, — Артем тщательно размазывал паштет по бутерброду, даже не глядя на невесту. Катя застыла с занесенной над столом солонкой. До их свадьбы оставалось ровно три недели. Ресторан был оплачен наполовину, платье висело в шкафу, а пригласительные давно разлетелись по родственникам. — В смысле — твоих родителей? — Катя медленно опустила руку. — Артем, мы же четко договорились...

Каблук новых туфель со стуком опустился на паркет. Надя даже сумку с плеча не сняла. Она стояла в прихожей и смотрела на Вадима, который сидел на диване в одних трусах и майке, листая что-то в телефоне. На его лице блуждала сытая, довольная улыбка. — Вадим, я не поняла. Мне сейчас звонили из банка. Почему у тебя три просроченных кредита на общую сумму в два миллиона рублей? — голос Нади дрожал, но она старалась говорить тихо. Вадим даже не вздрогнул. Он лениво повернул голову, зевнул и закинул ногу на ногу...

— Ты не шнурки мне покупаешь, Алина. Ты тайком сняла с карты сто тысяч рублей. Чистыми, за один раз. Это половина моей заначки на ремонт машины, — Олег стоял в коридоре, сжимая в руке телефон с открытым приложением банка. Алина даже не повернулась. Она стояла у зеркала и спокойно застегивала серьгу. — И что? Маша взрослая девочка, ей нужно развиваться. Она нашла отличные курсы по дизайну интерьера. Ей со скидкой предложили, надо было оплатить до полуночи. Ты спал уже. Мне что, будить тебя надо было из-за такой ерунды? — Ерунды? Сто тысяч — это две недели моей работы без выходных...

Николай Петрович сидел во главе стола, расправив широкие плечи, и смотрел на меня так, будто только что зачитал смертный приговор. В его руке была зажата пластиковая карта, на которую банк зачислил наш с Игорем первоначальный взнос за ипотеку. Три миллиона рублей. Моё наследство от бабушки, которое мы планировали завтра отвезти застройщику. — В смысле у старших? — я почувствовала, как внутри всё сжимается от злости. — Николай Петрович, положите карту на стол. Это наши деньги. — Были ваши, стали общие, — спокойно ответил свекор, пряча карту в нагрудный карман рубашки...

Мы сидели в гостиной нашей съемной двушки. Точнее, сидела я на диване, а Вадим мерил шагами комнату. Его младшая сестра Алина скромно примостилась на краешке кресла, опустив глаза и накручивая на палец прядь волос. Но я прекрасно видела, как она бросает на брата быстрые, подгоняющие взгляды. — Вадим, мы это уже обсуждали, — я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно. — Моя однушка — это моя страховка. Я её сдаю, деньги идут на наш общий счет. Зачем её продавать? — Какая страховка, Оля? От кого? — Вадим остановился и всплеснул руками...

Павел стоял в дверях спальни, скрестив руки на груди. Его лицо было багровым от злости, а в глазах горело упрямство человека, который привык всегда получать свое. — Паш, ты в своем уме? — я медленно положила на комод расческу и повернулась к нему. — Какой кредит? Два миллиона рублей? На лазерный тир в торговом центре, который закрывается через месяц на реконструкцию? — Это прибыльное дело, Алина! Мне бизнес-план умные люди составляли! — он сделал шаг вперед, повысив голос. — ТЦ не закроют, это слухи...

Глеб Борисович сидел во главе стола, сложив руки на животе. Его жена, Тамара Петровна, преданно смотрела ему в рот, а мой муж Олег испуганно переводил взгляд с отца на меня. — Вы, молодежь, тратить только умеете, — продолжил свекор, постукивая пальцем по полированному дереву. — А мы с матерью жизнь прожили, знаем цену копейке. Так что карточку, Алина, на которую тебе дедушка наследство перевел, положи на комод. Мы сами решим, как этими деньгами распорядиться. Дом вам построим. Наш, общий, большой...

— Уйди с дороги, Вера, ты загораживаешь телевизор, — Олег даже не взглянул на жену, просто махнул рукой, высаживая виртуального монстра на экране. — И сделай потише на кухне, у меня важный рейд. Вера стояла в прихожей, до половины расстегнув тяжелое зимнее пальто. Ноги гудели так, будто она пешком дошла до Луны и обратно. Двенадцать часов в реанимации, три экстренных поступления, четыре капельницы, которые нужно было контролировать каждую минуту. Пальцы до сих пор пахли антисептиком. — Олег, я только что с дежурства, — тихо сказала она, снимая сапоги...