Свой среди чужих

Диктофон я включила за сорок минут до семейного ужина. Проверила заряд, сунула в хлебницу. Так делаю всегда, когда в доме собираются люди, которые улыбаются друг другу за столом, а после режут друг друга словами. Клиентка пришла ко мне во вторник. Серый кардиган, пальцы теребили край рукава. Она не знала, как описать то, что с ней происходило. Говорила коротко, с паузами, будто каждое слово давалось через силу. – После семейных ужинов у меня начинаются головные боли. Муж говорит, что я себя накручиваю...

Он снял деньги в пятницу, в четырнадцать ноль семь, – сказала она, положив передо мной распечатку из банка. – В понедельник должен был вернуться. С тех пор тишина. Я не взяла лист. Сначала посмотрела на её руки. Пальцы сжимали край распечатки слишком сильно, на бумаге остались заломы. Она не плакала. Говорила ровно, почти как я, и от этого стало неуютно. Женщина назвала пароль, который я оставила дяде Коле. Значит, пришла не случайно. Её звали Лера. Жена Олега Мезенцева – моего бывшего сослуживца по ССБ...

Клиент положил на стол аванс и фотографию зама – мужчина лет пятидесяти, дорогой костюм, усталое лицо человека, который привык, что ему верят. Я перевернула снимок тыльной стороной и записала на обороте адрес офиса, не задав ни одного вопроса. Если человек приходит без звонка и не спрашивает о законности, значит, он уже решил, что закон на его стороне. Или что его не поймают. Оба варианта – моя работа. Он сел напротив, положил руки на стол ладонями вниз. Побелевшие костяшки выдавали, как сильно он сжимает пальцы, – так бывает, когда боятся не услышать «да»...

Клиентка пришла ко мне во вторник. Владелица сети аптек на Уралмаше, сорок три года, лицо без следов сна. Деньги были видны сразу – сумка из мягкой кожи, часы, которые не носят в Екатеринбурге, а возят из Москвы. Но глаза погасли. Так гаснут лампы в подъездах старых домов – не сразу, а по одной, пока не останется темнота. Она села на стул в моей «норе» на Вторчермете, положила сумку на колени и сказала: – Мне нужно проверить человека. Я молчала. Она продолжила, но не сразу. Сначала посмотрела на окно, заложенное кирпичом, потом на папку на столе, потом на меня...