Усатый свидетель

Вера Аркадьевна называла это дело «письмом, которого никто не писал». В кабинет пришли две женщины — и сели не рядом, а в противоположных концах комнаты, как обычно садятся те, кто уже всё решил. Аглая, тридцать восемь. Хореограф. Станислава, пятьдесят четыре. Тоже хореограф. Они двенадцать лет держали детскую танцевальную студию в подвале школы. Вместе. Аглая вела младших, Станислава — старших. Потом, в апреле, они разделились, и разделились очень плохо. Станислава сказала: — Она написала на меня в управление...

Жанна и Арсений купили половину дома в феврале. Дом был старый, на две хозяйки, с отдельными входами и общей стеной. Таких в городе много: после войны делили, потом переделили, потом заложили, потом снова делили. Половину продала женщина по имени Римма Павловна — она уехала к дочери в другой город, оставила ключи и уехала. Ремонт начали в марте. И вот тогда, отодвигая шкаф в дальней комнате, Арсений увидел стену, которой не было в плане. В плане БТИ на этом месте стояла дверь. Просто дверь между двумя половинами дома — та, что была там с самого начала, пока дом не разделили...

Вера Аркадьевна редко берёт дела школьников. Но это дело принесла ей учительница — и принесла не по поводу школьников, а по поводу себя. Роза Максимовна, пятьдесят один год, физкультура. Двадцать восемь лет стажа. Она вошла, села и сказала: — У меня пропали деньги. Двадцать две тысячи. И я хочу, чтобы вы помогли мне не подавать заявление. Вера Аркадьевна спросила: — Почему не подавать? И Роза Максимовна ответила: — Потому что я знаю, кто взял. И если я подам, я потеряю сына. --- Вот с чего началось...