StuffyUncle

У моей тетки Алины есть странная особенность: она катастрофически запоминает лица, но до пугающей четкости помнит глаза. Особенно если они — цвета выгоревшего июльского неба. Сама она называет это «синдромом синих искр». Стоит ей встретить человека с таким взглядом, как реальность вокруг будто дает трещину, и через неё просачивается то ли предсказание, то ли чей-то чужой умысел. Первый раз «небесный гость» явился ей в ГУМе, когда Алине было пятнадцать. Она летела вверх по мраморной лестнице, задыхаясь от восторга и собственного вранья...

Судьба — странный режиссер. Всю жизнь она подсовывает мне людей, чьи истории не укладываются в рамки обыденности, будто проверяет меня на прочность или на веру в чудеса. Моя новая начальница, Ксюха, стала очередным «подарком» из этой коллекции. Она — вихрь. Яркая, резкая, пережившая карьерные взлеты и сокрушительные падения, Ксения казалась вылитой из стали. Но за этой броней скрывалась рана, которая начала кровоточить лишь спустя полгода нашего знакомства. Однажды вечером, когда за окнами офиса сгустились сумерки, а чай в кружках давно остыл, она заговорила об Артеме...

В детстве мир кажется огромным каталогом, который можно листать, критиковать и откладывать в сторону. Благодаря отцу, я была настоящим книжным гурманом. В десять лет моя библиотека лопалась от сказок всех народов мира — от африканских легенд до японских преданий. Я была уверена: удивить меня невозможно. В тот заснеженный вечер я дочитывала Туве Янссон, погруженная в уютный мир Муми-дола. Услышав поворот ключа в замке, я бросилась в прихожую, ожидая продолжения. Папа вошел, похожий на огромного снежного человека, пахнущий морозом и хвоей...

Моё увлечение генеалогией давно переросло в одержимость. В архивах я видел сухие цифры, но живую искру нашел только в рассказах тёти Марии — самой старшей в нашем роду. Она помнила прадеда Савелия так, будто видела его вчера. Он был не просто «странным». Савелий казался человеком, вытесанным из другого камня. За все свои 105 лет он не то что в больнице не лежал — он порога аптеки не переступал. В деревне шептались, что даже простуда обходила его дом стороной, будто боялась заразиться его нечеловеческим спокойствием...

Эта история случилась, когда я училась на третьем курсе политеха. Наш поток был почти полностью девичьим — цветник из двадцати девчонок и одного Мишани, которого мы берегли как редкий экспонат. Дружили мы крепко, но моей самой близкой подругой была Катя. Катюша жила одна в двухкомнатной квартире с тяжелой аурой. Раньше там обитал её старший брат. История его ухода до сих пор висела над семьей темным облаком: однажды вечером он вышел за сигаретами и просто исчез. Его нашли спустя месяц на чердаке этого же дома...