Реальная мистика

Мне было тогда лет пять, может, шесть — мы жили в длинной хрущёвке на четырнадцать подъездов, на самой окраине города, в районе, который был почти целиком заселён молодыми специалистами двух соседних химических заводов. Дом был настолько длинным, что от одного его конца до другого приходилось идти минут семь, а форма у него была странная — буквой «Г»: одиннадцать подъездов вдоль длинной стороны, двенадцатый угловой, и ещё три коротких, будто дом кто-то согнул пополам и забыл выпрямить. Детей во...

Это случилось в 2005 году, в нашей старой квартире — той самой, где раньше жили две семьи, и от прежних хозяев остались чужие вещи: тяжёлый буфет с треснувшим стеклом, застеклённая горка с чьими-то фотографиями, которые никто так и не удосужился выбросить, и запах — сырой, немного сладковатый, въевшийся в стены с довоенных ещё времён. Бабушка говорила, что в этом доме умирали не своей смертью, но мы никогда не спрашивали подробностей — по негласному уговору такие вещи в нашей семье не обсуждались вслух...

Эта история произошла со мной несколько лет назад в горах Северного Кавказа, на самой высокогорной альпинистской базе. Был третий или четвёртый день нашего пребывания там. После завтрака мы, как обычно, собирались в поход. Каждый шёл складывать свой рюкзак, а инструкторы готовились вести две группы: тех, кто послабее, — на «подушку» (небольшой ледник, не очень высоко и не очень далеко), а сильных — на высокогорные озёра. Как мне хотелось на озёра! Я ещё ни разу там не была, хотя приезжала на базу каждый год, уже третий сезон подряд...

Эту историю я услышал от сослуживца, а он — от бабушки, когда та пила чай на кухне со своей сестрой и, не зная, что внук слушает из соседней комнаты, рассказывала про случай, который произошёл лично с ней. Дальше — с её слов, как она это помнила. Мужа она похоронила в конце августа. Не болел, не пил — просто вышел утром со двора и не вернулся: остановилось сердце прямо на улице, у чужого забора. Соседка нашла его через полчаса, но помочь уже было нечем. Первые недели она вообще не помнила — то ли жила, то ли просто дышала...

Три года назад моя подруга Катя купила дом. Вернее, не купила — они с Лёшей взяли в долгосрочную аренду с правом выкупа, но для неё это было всё равно что купить. Она звонила мне каждый вечер и рассказывала: какие в доме окна, какой пол, как пахнет с утра деревенским воздухом. Я дружу, как правило, с теми, кто старше меня хотя бы на пару лет, и у Кати к двадцати трём уже было всё то, о чём я только думала — работа, дом, человек рядом. Она продавала цветы: небольшой магазин неподалёку, куда люди...

Мы познакомились с Ириной, когда нам было по пятнадцать — ну, мне-то пятнадцать, ей уже семнадцать. Она жила в соседнем доме, и судьба нас столкнула в очереди за молоком. Пока стояли — успели поссориться и помириться. С тех пор не разлучались. Теперь мы давно в разных городах, видимся редко, и единственная ниточка — интернет да мои изредка приезды. Но есть вещи, которые нас связывают крепче расстояния. Вещи, которые случились в той парадной. Ирина была красивая — из тех, на кого оборачиваются. До сих пор, если честно, выглядит лет на восемнадцать...