Строки Жизни | Юлия Лирская

Свекровь пришла к ужину с кожаной папкой на молнии. Положила её рядом с тарелкой, как кладут диплом или приговор. – Артём, – сказала она, разрезая котлету пополам. – Я нашла тебе нормальную работу. В понедельник к девяти, вот адрес. Они ждут. Я придавила большим пальцем кольцо на безымянном. Привычка с университета. Когда нервничаю, кручу его, пока подушечка не онемеет. Артём поднял глаза от тарелки. – Мам, я работаю. – Это не работа, это хобби. Увольняйся. Она расстегнула папку и достала распечатку...

Аня варила гречку. Точнее, доваривала. Маленькая Мила сидела в стульчике и стучала ложкой по столику. Тимоша рисовал что-то непонятное на листе, который вчера выпросил из тетради. Дверь открылась без звонка. – Так. Где ребёнок? Валентина Петровна вошла как обычно: в сапогах, с пакетом, с двумя детскими шапками на плече. Тяжёлые золотые серьги-кольца качнулись, когда она наклонилась поправить пакет. – Здравствуйте, – сказала Аня и вытерла руки о полотенце. – Здравствуй. Я возьму Тимочку до воскресенья...

Алина расправила фартук и вынесла блюдо в гостиную. Утка лежала в окружении печёных яблок, румяная, с тёмной корочкой, политая густым соусом. Запах корицы и чернослива поднялся вместе с паром и тут же расползся по комнате. Свёкор Аркадий первым подался вперёд. – Ну вот, дождались. Тамара, ты видела, какая красота. – Видела, видела, – свекровь только щёлкнула языком. – Аленка, ты нас балуешь. Виктор положил руку жене на поясницу. Он улыбался той улыбкой, которая у него бывает только когда гордится...

– Опять к ним? – Костя не отрывал глаз от телевизора, но пульт в руке остановился. Я застегнула молнию на сапоге. Большой палец сам проехал по обручальному кольцу, по гладкой полоске у косточки. Привычка последних месяцев. – К Лене. Я говорила вчера. – Каждую субботу одно и то же. Он посмотрел. Не сердито. Устало, как будто я уже виновата, и ему просто скучно повторять. – Костя, мы договорились на четыре. Я вернусь к девяти. – А я сижу один. Он сказал это ровно, без обиды. И от ровности стало холоднее, чем от крика...

Алина положила вилку рядом с тарелкой и посмотрела на Кирилла. Он кивнул, один раз, как условились на кухне. – Я не буду менять фамилию, – сказала она спокойно. – Это моё имя. За столом стало тихо. Так тихо, что было слышно, как шипит масло в духовке. Тамара Сергеевна аккуратно отложила нож, провернула на пальце тяжёлое кольцо с гранатом и посмотрела на сына. – Кириллушка, ты слышал, что сказала твоя невеста? Алина смотрела в свою тарелку. Запечённая дорадо, веточка тимьяна, долька лимона. Она знала,...