Строки Жизни | Юлия Лирская

— Ты тут не родная, милочка, сиди и не встревай, — сказала мать мужа и постучала перстнем по краю бокала. За столом стало тихо. Пахло жареной уткой и мандаринами, кто-то из гостей кашлянул в кулак. У меня разом похолодели кончики пальцев, и я убрала руки под скатерть, чтобы никто не видел. Это была её любимая манера. Тамара Петровна не кричала никогда. Она говорила ровно, почти ласково, и стучала тяжёлым перстнем с зелёным камнем по стеклу, по тарелке, по столешнице. Как судья молоточком. После этого возражать было уже нельзя...

Карта не прошла с третьего раза. Кассирша смотрела на меня так, будто это я спрятала где-то деньги, которых на счету вдруг не оказалось. За спиной пикали чужие покупки. Передо мной на ленте лежали икра, утка, которую я собиралась запечь с яблоками, шоколадный торт с вишней. Всё то, что Костя продиктовал утром, ещё лёжа на диване, не поднимая головы от экрана. Я сунула руку в карман. Там были ключи. Я сжала их так, что зубчики впились в ладонь. — Наличными будете? — спросила кассирша. Наличных у меня было триста рублей и мелочь на дне сумки...

— Мам, всего на месяц, у нас ремонт, — сказала Влада с порога, и я потёрла костяшку большого пальца, как делаю всегда, когда чувствую подвох. Она стояла на площадке, за спиной грузчик держал первую коробку. Пахло картоном и её духами, сладкими до горечи. Я посторонилась. Что тут скажешь, когда невестка своя, а сын кивает из-за её плеча, будто извиняясь. Коробок было семь. Их составили в дальней комнате, у окна, где раньше стоял стеллаж с моими книгами. Влада всё подписала маркером. У неё привычка подписывать: «кухня», «зима», «документы Артёма»...