Жизнь за городом

Пятница. Половина шестого вечера. Я уже мысленно была дома, в тапочках, с чашкой чая и полным игнорированием всего, что связано со словом «работа». И тут в кабинет заходит Нина Аркадьевна. Наша начальница умела появляться именно в тот момент, когда настроение было на подъёме. Как антенна — улавливала чужую радость и немедленно приходила её скорректировать. — Катя, задержись на минуту, — сказала она тоном, не предполагающим отказа. Я задержалась. — Нам нужно сдать квартальный отчёт в понедельник утром...

Когда в дверь позвонили, я как раз переставляла горшки с подоконника на балкон. Суббота, утро, никаких планов на подвиги. Я накинула кофту и пошла открывать — думала, курьер. Нет. Не курьер. На пороге стояла Тамара Николаевна. Бывшая свекровь. Собственной персоной, с поджатыми губами и выражением лица, которое я хорошо помню по десяти годам брака с её сыном. Мы развелись три года назад. Я думала, эта глава закрыта. Похоже, я ошиблась. — Здравствуй, — сказала она таким тоном, будто здоровалась через силу и ждала медали за это усилие...

Всё началось с одного звонка. Обычного такого, ничем не примечательного звонка в четверг вечером, когда я уже раскладывала продукты по полкам. — Лена, я решила, что юбилей буду отмечать у вас, — сообщила Тамара Викторовна голосом человека, который только что сделал мне огромное одолжение. — Квартира у вас просторная, гости будут в тесноте, зато в уюте. Я молча смотрела на пакет с гречкой в своей руке. — Тамара Викторовна, мы с Андреем не обсуждали... — Андрей не против, я уже спросила. Вот как. Муж в курсе, а я узнаю последней...

Когда адвокат позвонил и сказал, что Денис подал иск о разделе имущества, я не сразу поняла, о чём речь. Мы уже полгода как развелись, всё поделили, разъехались. Я думала — всё, финал, занавес. — Он претендует на собаку, — уточнил адвокат. Я помолчала секунду. — На Марту? — На Марту Ивановну, да. Марта Ивановна — это наша такса. Ей семь лет, один глаз чуть косит после операции, и она храпит громче любого человека, которого я знаю. Денис три года называл её «твоей крысой» и однажды всерьёз предлагал отдать соседям, потому что она грызла его тапки...