Жизнь за городом

Разговор начался в воскресенье, за чаем. Миша пришёл один, без жены, что само по себе было странно. Обычно они появляются вместе — одним целым организмом с общим мнением и синхронными кивками. Я налила ему чай. Он подождал, пока я сяду, и только тогда заговорил. — Мам, нам надо серьёзно поговорить. Вот тут я почувствовала, как внутри что-то нехорошо ёкнуло. «Серьёзно поговорить» у Миши всегда означает одно: ему что-то нужно. Причём нужно прямо сейчас, и он уже заранее уверен, что я соглашусь. Я обхватила кружку ладонями и приготовилась слушать...

Командировка у нас с Антоном была запланирована ещё в январе. Четыре дня в Екатеринбурге — он по своим строительным делам, я по своим, переговоры с поставщиками. Выехали в воскресенье утром, вернуться должны были в четверг вечером. Ничего особенного. Рабочая поездка, каких за год набирается штук пять. Я даже была рада немного сменить обстановку. Дома в последние недели было как-то... напряжённо. Не поругались, не выяснили отношений — просто что-то висело в воздухе. Антон вечерами сидел в телефоне, отвечал невпопад, думал о чём-то своём...

Бабушки не стало в четверг. А в пятницу мама уже разбирала её вещи. Я приехала к обеду и застала такую картину: мама стоит посреди комнаты, вокруг неё горы вещей, и она методично, как на работе, раскладывает всё по стопкам. «Выбросить», «оставить», «отдать». Я даже не сразу нашлась, что сказать. — Мам, она вчера только... — Я знаю, когда она умерла, — спокойно ответила мама, не поднимая головы. Вот именно. Знает. Просто ей, похоже, от этого не легче и не тяжелее. Я прошла в комнату, села на краешек кровати...

Я обнаружила это в среду, когда разогревала остатки гречки. Олег зашёл на кухню с видом человека, который только что придумал, как спасти мир. Поцеловал меня в затылок — что само по себе уже было подозрительно, потому что в будние дни он обычно добирался только до дивана. — Лен, — сказал он. — Я тут подумал. — Опасное занятие, — ответила я, не оборачиваясь. — Ты всё время жалуешься, что устаёшь. — Я не жалуюсь. Я информирую. Он хмыкнул. Сел за стол, сложил руки. Поза была торжественная. Примерно...

Если честно, я и сама не понимаю, как так вышло. Три месяца. Девяносто с лишним дней. Я всё ждала, когда Марина Олеговна вспомнит. Сама себе объясняла: занята, у неё квартальный отчёт, у неё проверка, у неё то, у неё сё. Ладно, подождём ещё немного. Подождали. Тот выходной я помню до сих пор. Была суббота, начало октября, и я как раз договорилась с Катькой — подругой, с которой не виделась почти полгода — поехать на рынок за тыквами. Звучит смешно, но мы обе обожаем осень и каждый год устраиваем этот идиотский ритуал: выбираем самую уродливую тыкву, тащим её домой и фотографируем...

Дядя Гриша умер в апреле, а делить начали уже в мае. Не успели даже цветы на могиле завянуть — а родственники уже сидели за столом с калькуляторами и заряженными взглядами. Я на этот стол попала почти случайно. Я — Катя, племянница по линии его младшей сестры, то есть моей мамы. Мама к тому моменту уже три года как жила в Краснодаре со своим новым мужем и на семейные собрания не ездила принципиально. Меня отправила вместо себя. — Просто посиди, послушай, — сказала она по телефону. — Там Люся будет с Витей, они всё захватят, если некому противостоять...

Конверт пришёл в среду, в обед, когда я как раз доедала гречку над раковиной и думала о своём. Красивый такой конверт — плотный, с тиснением. Я повертела его в руках, не торопясь вскрывать. На обратной стороне — завитушки, цветочки, имена: «Алина и Дмитрий». И наша фамилия — моя и мамина — выведена аккуратным золотистым шрифтом. Надо полагать, сестра наконец-то официально выходит замуж. Я вскрыла конверт. Внутри — приглашение на толстой бумаге, программка вечера, схема проезда до загородного клуба, и...

— Оксан, ты же понимаешь, это не навсегда. До пятнадцатого, максимум до двадцатого. Мне просто сейчас немного не хватает. Оксана стояла у окна и смотрела на улицу. Фонарь во дворе мигал — третий месяц, никто не чинил. За спиной было тихо: дети уже спали, Сергей сидел в комнате с телефоном. — Галь, сколько? — Тридцать. Ну, или двадцать пять, если совсем неудобно. Я понимаю, что много прошу, но там с арендой вышла история, хозяйка вдруг говорит — плати сразу за два месяца или съезжай. Я не ожидала...

— Ты хорошо выглядишь, — сказала Оксана, окидывая Светлану взглядом с головы до ног. — Надеюсь, ты здорова? В этой фразе не было ни капли тепла. Была вежливость — та самая, которая хуже любого упрёка. Светлана улыбнулась: — Абсолютно. — Просто… ты так похудела. Резко. — Оксана отвела глаза, потянулась за бокалом. — Я слышала, это бывает на нервной почве. За столом повисла пауза. Ирина уткнулась в телефон. Галина аккуратно поправила салфетку. Именинница — Оксана — сделала вид, что очень занята нарезкой лимона...

— Мам, я не нанималась нянькой. Это твой ребёнок — ты и решай. Ольга стояла посреди кухни с телефоном в руке и смотрела на дочь. Не на слова даже — на лицо. Ксения говорила это спокойно, не повышая голоса, без злости. Просто констатировала факт. Как говорят о чём-то давно решённом. — Я прошу два раза в неделю, — сказала Ольга. — Два раза. Забрать из садика и побыть до шести. — Я слышала. — И? — И нет. Ксения взяла со стола кружку, сделала глоток и вышла из кухни. В коридоре хлопнула дверь комнаты — не громко, но чётко...

— Тётя Галя, это я! Слышишь? Мы в воскресенье приедем, соскучилась очень. Галина Семёновна держала телефон двумя руками — привычка, от которой никак не могла избавиться — и смотрела в окно. За стеклом темнело, фонари уже зажглись, и двор внизу был почти пустой. — Приезжай, — сказала она. — Я рада. Положила трубку и ещё немного постояла у окна. Вика. Последний раз была два года назад. Нет, чуть меньше — на день рождения Галины, в ноябре. Пришла с тортом, сидела часа три, смеялась, рассказывала про работу, про Дениса, про то, что всё хорошо...

– Слушай, я тут разобрала шкаф, – сказала Алина, скидывая Кате сообщение в час дня, прямо между двумя планёрками. – У меня два пакета хороших вещей. Будешь смотреть? Мы теперь, кажется, одного размера. Катя ответила через минуту: – Буду! Только не выбрасывай ничего, я сама посмотрю. Когда? – Сегодня после работы. Заходи. Вот так это началось. Два пакета, хорошее настроение, чувство, что жизнь наконец пошла вперёд. Алина и правда похудела — за полтора года минус двадцать два килограмма. Не по какой-то...