Записки взрослой женщины

Вера Сергеевна всегда считала паузу инструментом власти. На линейках она умела замолчать так, что триста детей переставали шаркать. На педсовете выдерживала две секунды перед фамилией виноватого — и человек успевал сам перебрать свои грехи. Даже дочь говорила: мать не спорит, а ждёт, пока собеседник почувствует себя недостаточно умным. После операции паузы перестали ей подчиняться. Слова застревали без предупреждения. «Здравствуйте» могло вылететь легко, а на слове «магазин» язык упирался в первую букву...

— Мам, здесь ничего придумывать не надо, — сказал Антон и положил перед ней три листа. — Только факты. Елена Павловна надела очки. На первом листе было напечатано: «Свидетель может подтвердить, что мать ребёнка неоднократно проявляла эмоциональную несдержанность». — Это кто так разговаривает? — Юрист. Нормальная формулировка. — А своими словами нельзя? — Своими ты начнёшь вспоминать лишнее. Он произнёс это почти ласково. Так в детстве просил её не рассказывать отцу про разбитое окно: «Мам, только без подробностей»...

В торговом центре ночью всё выглядело честнее, чем днём. Днём здесь пахло духами, кофе и новыми кроссовками. Девочки в бутиках поправляли волосы в зеркальных стойках, мальчики на фуд-корте носили подносы, охрана ходила важная, как будто охраняла не стеклянные витрины с ремнями и куртками, а государственную тайну. А ночью оставался только свет дежурных ламп, гул холодильников из супермаркета на первом этаже и мусор, который не успели заметить при посетителях. Галине было пятьдесят четыре, и полы она мыла именно по ночам...