Записки взрослой женщины

Вера Сергеевна взяла на море три кофты, аптечку на полчемодана и маленький кипятильник. Нина взяла два сарафана, тёмные очки, купальник цвета перезрелой вишни и серебристые босоножки, в которых, как сказала Вера, ходят городские сумасшедшие. — Зато не жёны слесарей, — ответила Нина и защёлкнула чемодан. После этой фразы они не разговаривали до самой Туапсе. Ехали вдвоём впервые за двадцать лет. Последний раз выбирались ещё при живой матери, на похороны тётки, и тогда тоже поссорились. Мать потом сказала: «Вы как две курицы на одном заборе...

В пансионате «Маяк» Павла Андреевича невзлюбили на второй день. Не за характер даже, хотя характер у него был как старая щётка: вроде вещь полезная, а тронешь — колется. Невзлюбили за лежак. Каждый вечер, ровно без пятнадцати шесть, он выходил к воде в выцветшей рубашке, нёс полосатое полотенце и занимал крайний лежак у самой кромки, седьмой по счёту от кабинок. Ножка шаталась, рядом торчал ржавый столбик от старого зонта. Но с этого места море было видно не между головами и животами, а целиком, до рыжей полосы заката...

В санаторий «Южный бриз» Лидия Петровна приехала в белой шляпе, хотя ехать в плацкарте в белой шляпе было глупостью. Шляпа цеплялась за верхнюю полку, мешала соседке доставать курицу в фольге и всю дорогу смотрелась в тёмное окно так уверенно, будто под ней сидела не женщина с пенсией в двадцать три тысячи, а хозяйка квартиры у моря. На ресепшене она так и сказала: — У меня тут своя квартира, но ремонт. Пыль, рабочие. Решила у вас десять дней пожить на всём готовом. Девушка за стойкой улыбнулась привычно: таким, которым с порога надо показаться богаче и свободнее...

Когда Лариса дала Тане ключи от дачи, она сказала: — Живи всё лето. Всё равно я редко выбираюсь. Только цветы поливай. Сказала легко, почти красиво. Как говорят люди, которым приятно думать о себе щедро. Лариса тогда стояла в прихожей в льняных брюках, торопилась на маникюр и радовалась собственной широте души. Тане негде было переждать ремонт: дочь с зятем затеяли перепланировку, в квартире пыль, рабочие, внучка с кошкой, всем тесно. А у Ларисы дача пустует. Подумаешь, три месяца. Подруги с техникума, сорок лет знакомы...

К семидесятилетию Раисы Ивановны сняли малый зал в кафе «Встреча», потому что дома уже не помещались ни люди, ни семейные обязанности. Обиды, правда, помещались прекрасно: в серванте между хрусталём, в старых фотографиях, в привычке говорить «мамочка у нас святая» и сразу смотреть на Лену, как будто святость матери надо было обслуживать по графику. Лена приехала за два часа до начала. Не потому, что хотела. Потому что знала: если не приедет, шарики окажутся привязаны к батарее, салаты поставят не...