ЗАПОМНИЛОСЬ

Я работал в конторе, которая расставляла по городу торговые автоматы. Эти железки с кнопками и шильдиками Necta и Jofemar гудели, как трансформаторы, и выдавали кофе в стаканчиках, тонких, как иллюзии о сладкой жизни. Моя задача — искать им пристанище. Дымные заводы, гремящие производства, вокзалы с вечной суетой, офисы, с бесконечным ковролином. Ходишь, улыбаешься всем — от охранника до собственника. Иногда охранник решает больше.  В отделе нас было двое. Выбивали по пять-шесть точек в месяц, хватали свои заслуженные проценты и снова в бой...

Запомнилось, как по студенческому обмену я уехал на два месяца в Голландию. Первые дни я жил недалеко от Роттердама, в квартире принимающей стороны. Однако у них был маленький ребёнок. А маленький ребёнок обладал большой способностью громко плакать в любое время суток. Поэтому все были очень нервными, плюс квартира оказалась не такой уж большой. В общем, вскоре мне мягко, но настойчиво предложили пожить в кемпинге. Так я оказался в университетском городке Дельфте, в палатке, среди таких же путешествующих студентов...

Когда мне было четырнадцать, я купил петарды. Тогда их свободно продавали на каждом углу. Я решил купить, потому что считал себя уже достаточно взрослым, чтобы начать разбираться в таких вещах. Купил и довольный пошёл домой. Дома достал пачку, прочитал инструкцию. Всё было просто: «Поджечь, отбросить». Логично, что мне сразу захотелось узнать всю мощь и силу моих петард. Был поздний вечер, скоро Новый год. Окно моей комнаты выходило на пустырь — какое чудесное место для экспериментов, подумал я...

Среди множества предметов, вызывающих у меня положительные воспоминания, есть зажигалка Zippo. Серебряная, с гравировкой: «Всё будет так, как правильно». Не дешевая, надо сказать. Женя подарил. Он появился в «Кофетрейде» сразу после открытия. Сначала выполнял функции экономиста, потом стал коммерческим директором, а затем моим замом. В какой-то момент он превратился в движущую силу и совесть компании, потому что хорошо чувствовал ту грань, что отделяет в бизнесе «можно» от «нельзя». Если Женя брался за дело, получалось либо идеально, либо невыносимо правильно...

Невский проспект — это не просто главная улица Петербурга. Это артерия. В ней пульсирует всё, что составляет его суть: амбиции, разочарования, пафос и любовь. Всякий раз, когда мне кажется, что этот город совершенно не пригоден для жизни, Невский — единственное, что удерживает от покупки билета. Белые ночи, мосты, шпиль. И ты опять остался здесь. Ноги сами приведут тебя на Невский. Летним утром Невский пахнет кофе, булками и асфальтом. Вот девушка ждёт такси и, глядя в зеркальце, понимает, что сегодня она особенно красива, но всё так же одинока...

Когда я был маленьким, мы жили в Ленинграде, на Петроградке. Мне было полтора года. Что я мог помнить? Ничего, разумеется. От той жизни остались только обрывки. Например, фотография. Я сижу на диване, рядом девочка — Вероника. Она смеётся, я — хмурюсь. Наверное, предчувствую своё будущее. Вероника была дочкой знакомых родителей. Имя её я не выговаривал и звал просто Кика. Так оно за ней и закрепилось. Потом мы переехали на другой конец города. О Кике я забыл. Впрочем, она была не единственной, кого я забыл...

У меня есть привычка переносить себя в разные эпохи. Такая, знаете, фантазия для особо эмоциональных. Вот, допустим, сижу на кухне, жую бутерброд, пью чай из гранёного стакана, а в голове — я уже в Средневековье. Холодный камень, свечи, монахи ходят туда-сюда, латынь. Сквозняк, зубы ломит, а я думаю: вот бы капучино с солёной карамелью. А они его ещё не придумали.  Потом раз — и я уже в эпохе Возрождения, на шумных площадях Флоренции. Все вокруг читают стихи, торгуют вином и маслом, атмосфера интеллигентная и слегка развратная...

Серое, полосатое, с переломанным хвостом. Эта кошка появилась во дворе типографии три-четыре года назад, хотя, кажется, она была здесь всегда. Типография имени Ивана Федорова — место особенное. Сначала здесь печатали книги, потом были конюшни, потом склады, потом снова печатали книги. Сейчас тут арендуют офисы те, кто не может позволить себе ничего лучше, и те, кто слишком любит винтажные кирпичные стены. Я отношусь и к первым, и ко вторым. Кошка контролировала типографский двор. Ей принадлежали лестницы, пандус, крыша и, возможно, цокольные этажи...