Мрачные сказки тётушки Аннет

Лес стоял чёрный, промёрзлый. Ветви - как сведённые судорогой пальцы. Дорогу замело сухой колючей крупкой. В кармане пальто у Павла осталась пачка мятых сигарет да свинцовая тяжесть в груди. Та самая, с которой он прожил последние десять лет. Он бежал от себя. От своего поганого характера. От готовности завестись с полуоборота на кассиршу, на соседа, на собственное отражение в зеркале. Вспыльчивость стала его второй кожей. Жёсткой. Привычной. Избушка на опушке появилась вовремя. И манила жёлтым полотном света из крошечного оконца...

Виктор знал о чужой любви всё. Вернее, о том, как её имитировать перед объективом. Пятнадцать лет в свадебной фотографии научили его простым истинам. Если жених слишком часто поправляет галстук-бабочку — брак не простоит и двух лет. Если невеста морщится при поцелуе на камеру — повод для развода уже созрел. А если тёща смотрит на зятя с улыбкой, в которой застыла вечная мерзлота, — фотосессию у фонтана лучше закончить пораньше. Виктор был циником с топовой оптикой и безупречной репутацией. На его снимках даже самые обречённые пары выглядели счастливыми...

В запасниках краеведческого музея всегда пахло сухой штукатуркой, сиккативом, пиненом и старой бумагой. Для Полины Андреевны этот запах давно стал роднее духов. Она любила тишину нижнего этажа – бывших подвалов купеческого дома Шуваловых, куда не доносился шум трамваев. Честно говоря, эту картину она не любила с самого начала. Слишком тёмная, слишком тяжёлая. Но работа есть работа. Полина Андреевна верила: искусствовед не имеет права на домыслы. История – это факты, зафиксированные в архивных описях и на холстах...