Простые рассказы

Утром было так холодно, что стекла в автобусе затянуло белыми папоротниками, и Ася всю дорогу дышала на них, рисуя маленькие круглые окошки. На её коленях лежали варежки — мягкие, серые, с тонкими красными ягодками по краю. Их связала бабушка Нина, и от них почему-то всегда пахло домом: сушёной мятой, шерстью и яблочным вареньем. — Не потеряй, — сказала бабушка утром, поправляя на Асиной шапке помпон. — Я в каждую петельку по доброй мысли вложила. Ася засмеялась, хотя в глубине души поверила. Бабушка умела говорить так, будто самые обычные вещи были немного волшебными...

Каждый вечер в квартире на пятом этаже пахло супом. Иногда куриным с тонкой вермишелью, иногда щами, иногда густым чечевичным, от которого окна на кухне запотевали, а стекло покрывалось мелкими каплями, как в дождь. Андрей Петрович готовил его почти машинально: ставил на плиту большую кастрюлю, бросал в кипяток лавровый лист, шинковал лук, морковь, картошку — ровно столько, сколько привык за долгие годы. И каждый раз супа получалось слишком много. Он замечал это не сразу, а в тот момент, когда выключал...

Во дворе он появился в начале сентября, когда листья только-только начали желтеть, а воздух по вечерам становился прозрачным и прохладным. Никто не видел, откуда он пришёл. Просто однажды после обеда у...

В ноябре темнеет рано, и окна становятся похожи на чужие истории: в одном — ужин на двоих, в другом — телевизор, в третьем — детская ладонь, прижатая к стеклу. А в доме напротив, на четвёртом этаже, каждый вечер зажигалась лампа с жёлтым абажуром. Она вспыхивала ровно в семь, и Андрей сам не заметил, как стал ждать этого света сильнее, чем звонков, писем и даже суббот. Сначала это было просто совпадение. Он включал настольную лампу, ставил рядом кружку с остывающим чаем и, уткнувшись лбом в холодное стекло, смотрел на двор, где ветер катил пустую бутылку и качели лениво поскрипывали без детей...

В кухне пахло утюгом и яблочным чаем — тем самым, который получается из тоненьких долек и терпения. Нина Петровна поставила чашку на подоконник, чтоб пар не мешал глазам, и снова наклонилась к столу. На клеёнке лежали лоскуты: кусок бледно-голубой шторы, обрезки белой блузки, тесёмка со старой юбки и тонкая сеточка от упаковки подарка. Всё это должно было стать платьем. — Главное, чтобы не было стыдно, — тихо сказала она себе, как будто этой фразой можно было зашить любую дырку. В соседней комнате Аня репетировала...