Сияна

Утром, когда тайга ещё дышала прохладной, хрустальной росой, а солнце только зажигало золотистые верхушки вековых кедров, бабушка с внучкой, как всегда, отправились на прогулку к реке. Воздух был свежий, пьянящий, напоенный запахом хвои и влажной земли. После неспешной, созерцательной прогулки у сверкающей на солнце Оби бабушка неожиданно предложила зайти в магазин. Она уже давно хотела купить внучке новый, лёгкий головной убор — дневное солнце с каждым днём палило всё нещаднее, жарче, превращаясь из ласкового друга в ослепительно-знойное светило. Прошлогодние панамки безнадёжно стали малы, сидели на Сияне смешно и нелепо, будто грибочки на большой поляне...

Они вернулись домой, когда солнце, огромное и багровое, как спелый плод, уже кренилось к самому краю таёжного горизонта, окрашивая небо в нежные, персиково-сиреневые тона. Их ждал неприятный, тревожный сюрприз. На теплых, потрескавшихся досках крыльца, свернувшись в жалкий, пушистый комочек, лежал Сибиряк и усиленно, с хлюпающим звуком зализывал глубокую, кровавую рану на своём пышном рыжем боку. Сияна замерла на месте, раскинув свои маленькие ручонки в немом вопросе, потом прижала ладошки к щекам и с широко раскрытыми от ужаса и недоумения глазами смотрела на кота, не зная, что сказать или сделать...