Сияна

В её живых, искрящихся глазах плескалась безудержная, детская энергия. Она достала свой толстый, разноцветный дневник, разлинованный для сказок и секретов, и тут же вспомнила, что бабушка обещала показать ей волшебный способ быстрее его заполнять. Не успела она об этом подумать, как в комнату бесшумно, словно солнечный лучик, вошла сама баба Катя. — Решила, что сон можно заменить заполнением своего красочного, волшебного дневника, моя радость? — ласково спросила она, мягко садясь на край кровати...

Река в это утро казалась особенно ласковой и приветливой. Ветра почти не было, и лишь ленивые, бархатные волны рождались самим неторопливым, величавым течением. Яркое, ослепительно-золотое солнце уже щедро поливало землю теплом, и от неё тянулись лёгкие, струящиеся испарения, похожие на прозрачный, живой туман. Воздух над водой колыхался и искрился, наполняясь мириадами невидимых глазу, но ощущаемых душой ярко-голубых и серебристо-снежных искорок влаги. Они вплетались в сияющее облачко-ауру реки, создавая завораживающую, постоянно меняющуюся игру переливов. Это свечение было настолько волшебным...

лучи утреннего солнца растопили последние остатки сна Сияны. Они щедрыми, тёплыми струями заливали всю комнату через огромное, панорамное окно, превращая её в светящийся, уютный аквариум. Резвые, невесомые солнечные зайчики, словно нежные поцелуйчики, плясали на стенах и ласково касались лица просыпающейся маленькой волшебницы-принцессы. У самого окна, растекшись рыжим, плюшевым ковриком, грелся важный кот Сибиряк, подставив солнцу свой тёплый, бархатный бочок. Сияна открыла сонные, доверчивые глаза и увидела за окном чистое, бездонное, васильковое небо, без единого облачка...

зашла к своей любимой внучке пожелать ей сладких-пресладких снов и застала её за раскраской огромного, толстенного, кожистого альбома с блестящими-переливающимися застёжками. Бабушка приятно, широко улыбнулась своими алыми, мягкими губами и ласково, по-доброму напомнила, что уже глубокая, тёмная ночь, а ночью положено крепко-накрепко спать в своей уютной, тёплой кроватке. — Ох, баба Катя, — прошептала девочка, и её глазки-вишенки загорелись весёлыми, озорными огоньками, — я скажу тебе, но только...

самый вечер, великодушно уступив солнцу несколько драгоценных минут перед закатом. Оно, словно прощаясь, озарило горизонт ослепительными малиновыми и бархатно-красными всполохами, которые поджигали края тяжёлых, отступающих туч. Не все тучи ещё покинули небосвод; несколько отставших, заплутавших пушистиков неспешно плыли в вышине, будто устав после дневного грозового «армагеддона». Вечером два безгранично любящих друг друга человечка сидели в промытой до хрустальта беседке. С тайги веяло свежей,...