Миранальда

Воздух был напоён сладковатым ароматом скошенной травы и пряным запахом цветущих на клумбе бархатцев. После дневного сна мир казался особенно ярким и дружелюбным. Марина, не отходя от своей подруги ни на шаг, наконец решилась задать вопрос, который не давал ей покоя всё утро. Она держала Миранальду за рукав её желтой, как цыплёнок, кофточки и шла с ней рядом по тёплой, утоптанной дорожке. — Мира… — начала она, понизив голос до доверительного шёпота. — А как тебе так удаётся? Этот Серёжа… он же такой задира, упрямый, как ослик...

не с привычного звонка будильника, а с тишины и особой, тёплой, чуть сонной атмосферы в доме. Миранальда проснулась одной из первых и, накинув на плечи свой плюшевый, мягкий халатик цвета летнего неба, поспешила на кухню, откуда доносился знакомый аромат свежезаваренного какао. — Мамулечка, доброе-предоброе утро! — пропела она, вбегая в кухню. И тут же замерла на пороге. За столом, прислонившись к спинке стула, сидел папа. Но вид у него был необычный — усталый, чуть помятый, он старался держаться прямо, но на лице читалась гримаса боли...

свою воспитательницу, Анну Сергеевну. Та была для неё воплощением добра и терпения, настоящей взрослой феей из мира людей. Но и сама Миранальда была для детсада своим собственным маленьким солнышком. Стоило ей переступить порог группы «Светлячок», как комната буквально преображалась. Казалось, не только ясное утро заглядывало в большие окна, но и частичка её волшебного сна просачивалась в реальность вместе с ней. Воздух наполнялся каким-то особым, тёплым сиянием, и даже пылинки в солнечных лучах начинали танцевать веселее...

согревая его своим незримым светом, как навстречу ей, словно маленький, напуганный ветерок, подлетела Марина. Глаза девочки были наполнены блестящими, как утренняя роса, слезинками, а губки дрожали. — Миранальда, — всхлипнула она, цепляясь за руку подруги, — Сережа… он отобрал мою Дашу! Мою самую любимую! И не отдаёт… Посадил её в свою грубую машинку и сейчас катает, а у неё платье новое… Миранальда мягко обняла Марину за плечи, и от этого прикосновения тёплого и успокаивающего, как первый луч солнца, Марина немного перестала дрожать...

а папа заканчивал свою работу ещё позже. К тому времени, когда мама забирала Миранальду из садика, солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены их огромного дома-кольца в нежные персиковые и сиреневые тона. Воздух становился прохладнее, пахнул вечерней свежестью и чуть слышным ароматом чьего-то ужина, доносившимся из открытых окон. Миранальда была почти последней. Она тихо сидела на мягком диванчике в приёмной, обняв свои коленки, и наблюдала, как Анна Сергеевна поливает тёмно-зелёный фикус в углу...

Лучи утреннего солнца робкими зайчиками танцевали на стене. Воздух в комнате был наполнен знакомым и таким уютным запахом свежего хлеба, доносившимся с кухни. А сквозь него пробивался ласковый, словно пение птицы, голос мамы: — Миранальда, солнышко моё, пора просыпаться… вставай, умывайся и идём завтракать. Девочка сладко потянулась, как маленький котёнок, сбросила с себя лёгкое, воздушное одеяльце, расшитое весёлыми ромашками и васильками, и, словно пушинка, соскочила с кровати. Босиком, весело топая по тёплому деревянному полу, она выпорхнула из спальни и помчалась навстречу маминому голосу...