Рассказы Шарлотты
Соседка купила корову и назвала её так же, как мою: «Зорька теперь и у меня есть!» Коровы подрались у забора, а следом и мы
Я услышала рёв и грохот раньше, чем поняла, что случилось. Выбежала во двор, а там моя Зорька, наклонив голову, бодает соседский забор, а с той стороны точно так же наскакивает чужая корова, рыжая, молодая, незнакомая...
Фельдшер 30 лет на велосипеде, а когда ноги отказали, ждала скорую 4 часа. Она ,не сказала ни слова новому врачу, а он так и не узнал
Велосипед был старый, «Украина», с высокой рамой и скрипучим багажником. Тамара Ивановна купила его в восемьдесят четвёртом, когда приехала по распределению в село Каменка. Двадцать четыре года, красный диплом медучилища, чемодан с вещами и ящик с медикаментами...
«Не фотографируй меня, я некрасивая». Мать говорила это всю жизнь. После её смерти дочь нашла только одну фотографию
Мать закрывала лицо ладонью. Каждый раз. На каждом празднике, на каждом дне рождения, на каждом Новом году. Кто-нибудь доставал фотоаппарат, и мать тут же поднимала руку. «Не фотографируй меня. Я некрасивая...
Она никогда не улыбалась на фотографиях, потому что стеснялась зубов. Сын накопил ей на протезы и привёз к врачу
На всех фотографиях мать с закрытым ртом. Ни одной улыбки. Ни на одном снимке. Серьёзное лицо, сжатые губы, прямой взгляд. Как на паспорт. Димка заметил, когда ему было тридцать два. Листал семейный альбом, показывал жене: «Вот мать, вот я маленький, вот мы у речки.» И жена сказала: «Дим, а твоя мама никогда не улыбается?» Он посмотрел. Перелистал. Десять фотографий, двадцать, тридцать. Мать серьёзная. Везде. На свадьбе, на дне рождения, на Новом году. Все вокруг смеются, а мать стоит с закрытым ртом...
Отец посадил яблоню в день её рождения. Двадцать восемь лет дочь не приезжала. Когда приехала, яблоня была спилена
Яблоню отец посадил в мае. Саженец привёз из питомника, в мешковине, с комом земли на корнях. Антоновка. Осенний сорт. Кисло-сладкий, с запахом, от которого хочется закрыть глаза и стоять. Дочке Наташе исполнился год. Она ползала по одеялу во дворе, а отец копал яму у забора. Глубокую, полметра, как положено. Мать стояла на крыльце и говорила: «Коль, ты чего, яблонь полно в саду!» «Это не для сада, Мариш. Это Наташкина. Личная. Одна яблоня на одну дочку. Вырастут вместе.» Посадил. Полил. Обвязал ствол мешковиной, чтобы зайцы не обгрызли зимой...

