СЕРПАНТИН ЖИЗНИ

Отец снова разыгрывает драму — привычно, будто по заученному сценарию. Он изображает жертву, которую родная дочь безжалостно бросила на произвол судьбы. Не приехала помочь с переездом — вот ведь неблагодарная! А то, что у меня ипотека, которая давит на плечи, как тяжёлый камень, и новая работа, с которой меня никто не отпустит ближайшие полгода, — для него это пустое. Он лишь гордо вскидывает голову и продолжает играть роль мученика, всеми покинутого и непонятого. Хотя, по правде говоря, он и сам мог бы справиться с переездом без моей помощи...

— Мам, нам нужно поговорить серьёзно, — сын стоял в дверях кухни, избегая моего взгляда. Я отложила ложку, которой помешивала суп, и повернулась к нему: — Что случилось, сынок? Он переступил с ноги на ногу, сжал и разжал кулаки — так он всегда делал, когда нервничал. — Мы с Катей решили, что так жить нельзя. Постоянно эти ссоры… Ребёнку это на пользу не идёт. Надо разъезжаться. Внутри всё похолодело. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. — И как ты это видишь? — тихо спросила я. — Квартиру надо продать, — выпалил он...

«Я так больше не могу…» — эти слова крутились у меня в голове, пока я в очередной раз пересчитывала мелочь перед походом в магазин. И я не утрирую — я действительно считаю копейки. В тридцать лет, не будучи студенткой, а находясь в декрете с двумя детьми: младшему полтора года, старшему — четыре. Выплаты крошечные, почти символические, а ипотека… куда же без неё? Рядом — муж. Он полтора года назад устроился на «временную» работу с мизерной зарплатой, и с тех пор ничего не изменилось. Самое печальное — он и не стремится что‑то менять...

Открытые летом окна стали для нашей семьи настоящим испытанием. И виной тому — наша соседка под нами, Нина, которая обожает стряпать. «Какая замечательная женщина!» — подумала я, когда Нина впервые представилась. Средних лет, спокойная, без сомнительных знакомств, закон о тишине соблюдает неукоснительно. Квартира на четвёртом этаже долго пустовала, и мы, живущие этажом выше, радовались: мол, можем топать и танцевать в своё удовольствие — никто нам слова не скажет. Конечно, танцевать и прыгать нам уже по возрасту не положено...

— Ну что, штурман, готовы к великому путешествию? — я иронично улыбнулась, заводя двигатель. — О, только не говори, что опять будешь ползти, как улитка, — Макс откинулся на сиденье и театрально перекрестился. — Завещание я уже написал, так что в случае чего — всё моей кошке. Я сжала руль чуть сильнее, но промолчала. Опять началось. Макс был моим другом ещё со школы, но в последнее время его «шутки» за рулём стали невыносимыми. Он сам просил меня его отвезти — то в магазин, то к приятелю, то на встречу, — а потом устраивал целый спектакль...