Рассказы 2026 года

— Серёга, ответь хоть раз! — голос в голосовом сообщении был бодрый, почти радостный. — Давай встретимся, посидим, поговорим. Я всё понял, осознал. Тебя в моей жизни не хватает, брат. Я прослушал сообщение до конца, посмотрел на экран и нажал «удалить». Шестое за две недели. Серёга — это, оказывается, теперь я. Брат. Осознал. Тебя не хватает. Пять лет молчания — и вдруг осознал. Совпадение, конечно, что осознал ровно после развода. Мы с Антоном дружили с пятого класса. В школьных драках спины прикрывали...

— С вас, с учётом скидки, две тысячи триста пятьдесят шесть рублей, — сказала я и улыбнулась. — Какой скидки?! — женщина замерла с карточкой в руке. — У нас по средам для пенсионеров действует скидка пять процентов, — я продолжала улыбаться. — А что, вы ещё не на пенсии? Пауза была такой плотной, что казалось, её можно нарезать ножом. Женщина покраснела. Потом побледнела. Потом снова покраснела, но уже от злости. Рот открылся, закрылся, снова открылся. Карточка выпала из пальцев и упала на транспортерную ленту...

— Тебе для ребёнка ягод жалко? Тем более чужих? — золовка смотрела на меня с таким искренним возмущением, будто это я у неё украла, а не она вскрыла чужую банку без спроса. Я была в шоке: банка стоит у неё на коленях, крышка сброшена на сиденье, четырёхлетний пацан засовывает горсть ягод в рот, а вокруг — липкие красные разводы на обивке, на его футболке, на чужом полотенце, которое лежало рядом. — Это не мои ягоды, — я чувствовала, как лицо горит. — Это чужие. Я везу их для дочери маминой подруги...

— Тебе очень пойдёт, — муж стоял за моей спиной и держал передо мной фотографию. На ней — молодая женщина с уложенными набок волосами, с гладкой чёлкой, с золотой серьгой в ухе. Красивая. Чужая. — Это кто? — я не сразу узнала. — Мама. В молодости. Посмотри, какой фасон платья. И если тебе бы так уложить волосы — будешь потрясающая. Я смотрела на фотографию и чувствовала, как по спине ползёт что-то холодное. Не страх — пока не страх. Тревога. Тихая, нарастающая, как звук приближающейся машины за окном...

— С восьмым марта, — муж протянул мне букет. Розы. Красные, плотные, с зелёными листьями, пахнущие тем самым запахом, от которого меня всегда немного мутит. — Спасибо, — я взяла букет и улыбнулась. Улыбка вышла кривой, но я старалась. — Что на этот раз не так? — он заметил. Он всегда замечал мою реакцию, но никогда не понимал причину. — Ничего. Спасибо. Цветы красивые. — Ну вот! Видишь — красивые! А ты опять эту рожу корчишь! — Я не корчу. Я говорю — красивые. — Говоришь одно, а на лице написано другое...

Когда сын привёл её домой впервые, я ещё подумала — красивая. Статусная, ухоженная, с привычкой говорить чуть свысока, но я списала на молодость. Мало ли, может, стесняется, может, в новой обстановке держится так. Бывает. Поживём — увидим. Увидела быстро. Они ещё не поженились, только встречались, а Лена уже задавала тон. Сын позвонил мне вечером и сказал, что они собираются в ЗАГС через месяц. Я поздравила, спросила, нужна ли помощь. Он помялся и ответил: — Мам, Лена просила передать, что свадьба будет скромная, только близкие...