Семейные тайны

Лера перевернула последний блин и подбросила его в воздух. Семён, её пятилетний сын, захлопал в ладоши и тут же потянулся к тарелке. Зоя, трёхлетняя серьёзная девочка, сидела на табуретке с куклой-жирафом и выговаривала ему по-французски: «Bonjour, monsieur». Лера улыбнулась — дочка копировала её интонацию, когда она по вечерам занималась с репетитором. Телефон вибрировал на подоконнике, упрямо требуя внимания. Лера выключила плиту, поставила тарелку с румяными блинчиками на стол и взяла трубку. Экран мигал сообщением от Марины, её лучшей подруги с института: «Лера, привет...

Анастасия открыла глаза в три часа ночи. Телефон завибрировал на тумбочке, и она машинально потянулась к нему, думая, что это сообщение от мужа. Но экран высветил незнакомый номер. «Настя, приезжай. Игорь Сергеевич совсем плох. Больница имени Пирогова, третья палата. Врачи сказали, считаные дни. Он просил тебя не беспокоить, но я решила, что ты должна знать. Соседка из тридцать пятой». Она перечитала сообщение дважды. Игорь Сергеевич. Отчим. Человек, которого она пятнадцать лет называла «дядя Игорь» за глаза, а в лицо избегала обращаться вообще...

Аня застыла в коридоре, прижавшись спиной к стене. В руке она всё ещё сжимала пакет с лекарствами, которые купила для свекрови по пути с работы. Татьяна Марковна жаловалась на давление, и Аня, как всегда, бросилась помогать. Несмотря на то что отношения у них были, мягко говоря, прохладными. — Прости, мама, мне кажется, я ослышался, — голос Жени из кухни звучал тихо, почти испуганно. — Ты всё прекрасно слышал, — ответила Татьяна Марковна. В её тоне звенел металл. — Я редко тебя о чём-то прошу, Женечка...

Полина проснулась от того, что в замочной скважине заскрежетал ключ. Спросонья она не сразу сообразила, который час, — за окном было ещё темно, только фонари тускло освещали мокрый асфальт. Сердце пропустило удар, когда она услышала, как входная дверь распахивается, впуская в коридор запах сырой осени. — Ты с ума сошла? — Полина села на кровати, натягивая одеяло до подбородка. — В шестом часу утра открывать дверь своим ключом?! В прихожей загремели пакеты, и в спальню бесцеремонно ворвалась Маргарита Петровна...

Людмила увидела его случайно. Листала группу одноклассников во ВКонтакте — просто так, вечером, от скуки. Нашла фотографию: немолодой мужчина, но глаза те же, и улыбка та же. Виктор Самойлов. Первая любовь — семнадцать лет, лето, письма в две тетрадные страницы, расставание, когда он уехал учиться в другой город. Сердце кольнуло — глупо и неожиданно. Людмила сама себе удивилась. Пятьдесят пять лет, взрослая женщина, бухгалтер со стажем. Дом, работа, внуки. Какая там первая любовь? Но она всё равно нажала «написать сообщение»...

Сергей сказал это за ужином в мае — радостно, как будто сообщал о выигрыше в лотерею. — Ир, я позвал на июнь маму. На месяц. В июле Светка с ребятами приедет — на две недели. Виктор говорит, в августе тоже заедут. Хорошо же будет, да? Ирина смотрела на мужа. Вилка замерла в руке, кусок котлеты так и остался недонесённым до рта. Хорошо. Для него — да. Он приедет в пятницу вечером, выпьет с братом, поговорит с мамой, поиграет с племянниками — и уедет в понедельник на работу. Ему хорошо. А у Ирины — пятьдесят шесть дней учительского отпуска...

Дверной звонок пронзил предновогоднюю тишину так резко, что Лариса едва не выронила хрустальный бокал. Она замерла посреди гостиной, украшенной гирляндами и пахнущей хвоей. На часах было семь вечера, 31 декабря. Они никого не ждали. — Я открою, — Дмитрий вынырнул из кухни, вытирая руки о полотенце. Его лицо было расслабленным и счастливым. Впервые за много лет они должны были встретить Новый год вдвоем. В своей новой квартире, в тишине. Лариса услышала, как щелкнул замок, а затем — знакомый, властный голос свекрови, Татьяны Степановны...

Елена открыла холодильник и замерла. Пустота на полке, где ещё вчера лежал почти целый батон сырокопченой колбасы, зияла как дыра в её душевном спокойствии. Рядом одиноко стоял вскрытый контейнер с сыром — от него тоже осталась лишь треть. — Паш, иди сюда! — позвала она, не в силах оторвать взгляд от продуктового разгрома. Муж вошёл на кухню, дожевывая бутерброд. Увидев выражение лица жены, он вздохнул: — Лен, опять начинается? — Ничего не начинается! Оно и не заканчивалось! — её голос дрогнул от обиды...

Злата стояла у двери и смотрела, как Римма Эдуардовна привычным движением вставляет ключ в замочную скважину. Щелчок — и дверь распахнулась. Без звонка. Без стука. Без приглашения. — Златочка, я пришла! — донеслось из прихожей, и следом послышался настойчивый стук каблуков по паркету. Злата сжала край столешницы так, что побелели костяшки. Полгода назад, когда маленький Сёма болел и у него резались зубы, она разрешила свекрови сделать дубликат ключа. Тогда казалось: пусть приходит, поможет. Римма Эдуардовна обещала звонить заранее и не беспокоить по пустякам...

Елена захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. Последний рабочий день перед новогодними каникулами высосал из неё все соки. Бесконечные отчёты, нервные клиенты, предпраздничная суета — всё это осталось позади. Впереди были двенадцать дней тишины, двенадцать дней только для себя, мужа и детей. Она уже представляла, как они будут наряжать ёлку, смотреть старые фильмы и пить какао под тёплым пледом. — Лена? Ты уже дома? — голос мужа, Максима, донёсся из кухни. В его тоне была странная, непривычная нотка напряжения...

Анна прижимала к себе крошечный конверт с новорождённым Петей и чувствовала, как по венам разливается чистое, незамутнённое счастье. Павел, её муж, шёл рядом, неловко неся пакет с вещами, и его лицо светилось гордостью. Вот она — настоящая семья. Её семья, о которой она, выросшая без отца, мечтала всю жизнь. В квартире пахло пирогами и ванилью. Елизавета Сергеевна, свекровь, встретила их на пороге с широкой, но какой-то натянутой улыбкой. — Ну, наконец-то! Давайте, давайте сюда моё сокровище! — пропела она, забирая у Анны малыша...

Когда в замке повернулся ключ, Светлана вздрогнула и замерла с чашкой в руке. Сердце ухнуло вниз. Она не смотрела на часы, но точно знала — это не муж. Павел всегда звонил. А без предупреждения, с хозяйским видом, в их семью входила только один человек — его мать, Людмила Михайловна. — Светочка, ты дома? А я как раз мимо шла, решила заглянуть! — голос свекрови, нарочито бодрый, разнесся по коридору. Светлана медленно поставила чашку на стол, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной узел. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь...