Семейные тайны

Мне как-то написала одна женщина - умная, состоявшаяся, с бизнесом, квартирой, взрослым сыном. В жизни всё есть. Кроме одного - она никак не могла понять, кого выбрать. Поклонников было несколько: один надёжный и скучноватый, другой яркий и непредсказуемый, третий умный и хозяйственный, четвёртый смотрит в глаза так, что дух захватывает. И каждый чем-то хорош. И каждый чем-то не дотягивает. В конце письма она написала фразу, которая меня зацепила: "Один мужчина всё равно не закроет все мои потребности...

— Ты же понимаешь, Наташа. Она одна. У неё никого нет. Эту фразу мама произнесла тихо, почти виновато. Стояла у окна, смотрела куда-то во двор, и Наташа видела её профиль — постаревший, осунувшийся, родной до боли. Наташа тогда промолчала. Просто кивнула и вышла на кухню, поставила чайник. Руки не дрожали — она давно научилась держать себя в руках. Двадцать лет в бизнесе, четверо детей, один муж, которого не стало слишком рано — всё это закалило её до такой степени, что она уже почти забыла, как это — просто расплакаться...

«Мама, ты сломала мне жизнь. Я это поняла только сейчас». Галина Петровна перечитала это сообщение трижды. Потом положила телефон на кухонный стол, встала и подошла к окну. За стеклом шёл мелкий осенний дождь, и капли медленно сползали по стеклу — одна за другой, каждая своим путём. Она смотрела на них долго, не моргая. Ей было шестьдесят два года. Позади — тридцать лет в школе, класс за классом, сочинение за сочинением, чужие дети, которых она учила думать и чувствовать. И своя дочь. Единственная...

Иногда я понимаю, что сижу на приеме и смотрю на женщину напротив, и думаю: сколько же она уже несет? Сколько лет улыбается, оправдывает, объясняет, молчит. Столько раз слышала слово "потерпи", что оно, кажется, стало частью ее имени. Я работаю с парами и семьями двенадцать лет. И знаете, что я заметила за это время? Женщины очень долго не называют вещи своими именами. Называют партнера "сложным". Говорят "у нас бывает по-разному". Ищут в себе причину того, что происходит. И лишь потом, когда терпеть больше нельзя, начинают говорить правду - сначала себе, а потом и мне...

— Ты же понимаешь, Наташ, что ты для него просто прислуга? Бесплатная, удобная, незаменимая. Только он об этом не думает. Эту фразу свекровь произнесла не со злости и не в ссоре. Она сказала это спокойно, почти ласково — за чашкой чая, когда они вдвоём сидели на кухне и Наташа как раз складывала стопку отглаженного белья. Наташа тогда промолчала. Убрала бельё. Вышла из кухни. И только ночью, лёжа рядом со спящим мужем, поняла, что эти слова задели её куда сильнее, чем она хотела признавать. Потому что они были правдой...