Семейные тайны

Галя заметила, что свекровь Раиса Петровна в последнее время стала слишком ласковой. Слишком. Каждое воскресенье — пироги. Каждый приезд — объятия. Раньше свекровь едва удостаивала невестку взглядом, а теперь чуть ли не на руках носила. — Галиночка, ты устала, наверное. Садись, я чай налью. Галя подозрительно смотрела на пузатый заварник. Внутри закипало нехорошее предчувствие. — Спасибо, Раиса Петровна. Я сама. — Ну что ты, что ты! — свекровь всплеснула руками, и золотой перстень на её пальце сверкнул в свете люстры...

Полина никогда не любила свекровь. Маргарита Петровна была из тех женщин, что умеют улыбаться в лицо, но при этом точить нож за спиной. Три года брака с Юрой превратились в череду невысказанных обид и проглоченных слёз. Полина терпела ради мужа, но внутри у неё зрело решение. Всё началось с того самого звонка. — Поль, — Юра говорил странным, каким-то чужим голосом, — отец… его не стало. Она замерла с чашкой в руке. Свёкор, Николай Степанович, был единственным из родственников Юры, кто относился к ней по-человечески...

Анна сидела в торце длинного дубового стола и смотрела на свекровь. Тамара Ивановна, как всегда, заняла место во главе — царственный жест, которым она подчёркивала своё главенство в этом доме уже пятнадцать лет. Справа от неё расположился Максим, муж Анны, и его лицо было таким же каменным, как статуя в углу столовой. Слева сидел Артём, брат Максима. Он нервно теребил край салфетки и старательно избегал взгляда Анны. Рядом с ним примостилась золовка Лена — она не сводила глаз с телефона, но Анна видела, как дрожит её рука, сжимающая айфон...

Ресторан «Ла Скала» сиял хрустальными люстрами и пах дорогими духами. Настя сидела напротив свекрови и чувствовала, как внутри закипает ярость. Час назад она думала, что этот ужин — попытка помириться после трех лет холодной войны. Теперь понимала: её заманили в ловушку. — За ваши устрицы и элитное вино платить не стану! — сказала Настя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Лариса Викторовна даже не шелохнулась. Она продолжала медленно, с каким-то садистским удовольствием выводить помадой контур губ, глядя в маленькое зеркальце пудреницы...

— Глеб, ты опять это сделал? — голос Полины прозвучал сухо, будто прошлогодний сухарь, когда она развернула экран смартфона к мужу. Глеб замер с кружкой кофе в руке. Его кадык дернулся, а взгляд заметался по кухне, выискивая пути к отступлению. — Поль, ну чего ты начинаешь с самого утра? Там всего три тысячи, мелочь же. — Мелочь? — она горько усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Третья «мелочь» за этот месяц. Ты хоть понимаешь, что мы на эти «мелочи» могли бы уже ипотеку...