Семейные тайны

Настя стояла посреди кухни, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Трубка уже минуту молчала — Алла Геннадьевна отключилась, не дождавшись ответа. Но эти слова всё ещё звенели в ушах: «Приходи завтра на поминки. Иначе пожалеешь». — Что она сказала? — Саша выглянул из комнаты, жуя бутерброд. — Опять скандалит? Настя медленно опустила руку с телефоном. — Сказала, чтобы я пришла завтра на поминки какой-то троюродной тёти. Иначе пожалею. — А, тётя Зина, — Саша махнул рукой. — Царствие небесное. Мама говорила, она вчера отошла...

Аня замерла в темном коридоре, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось в горле, мешая дышать. На часах было одиннадцать вечера — она вернулась на час раньше, хотела сделать сюрприз. Торт, который она везла из кондитерской на другом конце города, всё ещё был тёплым в коробке. А теперь коробка валялась на полу, торт рассыпался, а Аня стояла и слушала, как её муж говорит с кем-то ласковым, вкрадчивым голосом. — Ну что ты, малыш, не капризничай, я же обещал, что мы полетим на Мальдивы в январе, как только я разберусь с этой дурацкой годовщиной...

Валя стояла посреди своей маленькой кухни, и её руки дрожали так сильно, что чашка с недопитым чаем жалобно звякнула о блюдце. — Заблокировать кого, Миша? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Уточни, пожалуйста. Сын нервно дёрнул плечом и принялся мерить шагами линолеум, который они вместе выбирали пять лет назад, когда он только въехал в эту квартиру. — Не притворяйся, что не понимаешь! Ульяну! — Миша остановился и вперил в мать тяжёлый взгляд. — Саша видит, что ты продолжаешь ей звонить и писать...

Виталик, муж золовки Кати, сидел за столом, вальяжно раскинув ноги. Его пузо, обтянутое несвежей футболкой, едва не касалось края стола. Он чувствовал себя здесь как в дешёвом, но очень качественном трактире, где официантка обязана улыбаться, даже если ей плюют в душу. — Котлеты были приготовлены Саше на рабочую неделю, — тихо ответила Света, не поворачиваясь от раковины. — Ой, да ладно тебе, Лена! — Катя закатила глаза и пододвинула к себе тарелку с соленьями. — Виталик весь день не ел, с работы приехал уставший...

Марина замерла в дверях, сжимая в руках пакеты с продуктами. В её квартире, где ещё утром царил идеальный порядок, теперь стоял хаос. У порога выстроились три огромных чемодана, а на любимом диване из светлой замши уже лежала гора грязных дорожных курток. Запах дешёвых духов и сырости заполнил прихожую. — Ты вызвала мастера, чтобы взломать мою дверь? — голос Марины прозвучал пугающе спокойно. Жанна, высокая женщина лет пятидесяти с идеальной укладкой и острым взглядом, обернулась. На губах играла победоносная улыбка...

— София здесь сидеть не будет, уведи её немедленно! Голос Татьяны Петровны прозвенел над накрытым столом подобно удару хлыста. Аглая замерла с трехлетней дочкой за руку, чувствуя, как внутри всё начинает покрываться ледяной коркой. В просторной столовой загородного дома воцарилась вязкая, неприятная тишина. Десятки глаз — «интеллигентов в пятом поколении» — уставились на молодую женщину и притихшего ребенка. — Татьяна Петровна, я не совсем понимаю... — голос Аглаи дрогнул, но она заставила себя договорить: — София — моя дочь...