Самоходом Travel

— Пятьсот песо за проезд, амиго, или разворачивай свой седан назад, — парень в грязной бейсболке лениво похлопал ладонью по капоту моей арендованной машины. На часах было около десяти вечера. Я стоял на абсолютно неосвещенной обочине трассы к северу от Монтеррея, а в ста метрах впереди двухполосную дорогу наглухо перегородил тяжелый пикап без номерных знаков. В этот момент я отчетливо вспомнил все предупреждения местных проводников о том, почему иностранцам запрещено выезжать за пределы городской черты после захода солнца...

Черный сушеный скорпион на тарелке выглядел вызывающе несъедобно. Рядом с ним на деревянном подносе дымилась кучка поджаренных кузнечиков, а в глиняной плошке шевелились мясистые серые личинки. Все это гастрономическое безумие на рынке Сан-Хуан в Мехико полагалось запивать чистым, обжигающим мескалем крепостью ровно 40 градусов. Вокруг стоял плотный, удушливый запах сырого мяса, специй и разогретого тропического асфальта. — Триста песо за порцию чистейшего протеина, который в теории должен спасти планету от голода, — подумал я, разглядывая глянцевый панцирь на тарелке...

Влажная колючая проволока прорезала ладонь, когда я аккуратно переносил вес тела через поваленный сегмент металлического забора. Раннее утро накрыло Юкатан плотным серым туманом. Воздух был настолько сырым, что капли моментально оседали на куртке и объективе камеры. В тридцати метрах позади, на стене закрытого эко-отеля, лениво вращались две купола охранных камер с обзором на 360 градусов. Сердце колотилось в районе горла, а в голове крутилась только одна утилитарная мысль: если полицейский патруль...

Потолок сырой подземной галереи опустился настолько низко, что мне пришлось согнуться чуть ли не вдвое, рискуя на каждом шаге разбить голову о выступы известняка. Спелеологический фонарь выхватывал из темноты узкий каменный желоб, по которому с глухим журчанием неслась ледяная горная вода. Внутри этого неофициального 15-километрового трека пахло сыростью, мокрым камнем и старой заплесневелой органикой. Временами лаз сужался до такой степени, что рюкзак намертво цеплялся за монолитные своды, а под ногами хлюпала жидкая грязь вперемешку с мелкой скальной крошкой...

Под ногами глухо и влажно хлюпал сгнивший паркет. Стопроцентная островная влажность и затекшая через выбитые окна дождевая вода превратили дорогой шерстяной ковролин в идеальную питательную среду. За два десятилетия забвения здесь сформировалась автономная экосистема: на полу вырос толстый, упругий ковер из зеленого мха, из которого прямо посреди комнаты уверенно пробивались дикие папоротники. По краям этого импровизированного палисадника сиротливо стояли нетронутые деревянные тумбы, кресла с потрескавшейся обивкой и старые японские кинескопные телевизоры, густо покрытые черным налетом плесени...