Творится в России

Мне всегда нравилась эта дальневосточная сцена: четверо мужиков склонились над открытым капотом, и каждый знает про чужой двигатель чуть больше, чем сам хозяин. На Дальнем Востоке такое застаёшь у любого гаража и на любом рынке. Владивостокский ARLIGENT вынес ровно эту сцену на одежду. В коллаборации с художником Дмитрием Лучининым его картины перенесли на объёмные футболки, лонгсливы и свитшоты — и на ткани оказались приморские девяностые: люди у машин, у моря, в кепках и спортивных костюмах. Первое, что цепляет, — это мазок...

Раскладываю перед собой пять фотографий — и все пять про одно: крест в руках двух человек превращается в личный жест, а не в типовую форму с прилавка. Валерий и Юрий Глазуновы называют себя последними русскими ювелирами — без скромности, но и без понта: просто так и есть, тандем редкий, оба самодостаточны, оба не взаимозаменяемы. Больше десяти лет два брата делают украшения из золота и серебра, и крест у них — не один раз решённая задача, а форма, которую можно пересобирать заново при каждом подходе...

Этим летом LIMÉ отправил свой кофейный трак в Нижний Новгород — и позвал Чернышёва работать с ним. Художник украсил фургон чёрно-белыми звёздами, а на крышу установил рыбацкую лодку. Гастропартнёром выступает локальная сеть Salut! Specialty Coffee. Трак работает по расписанию: июнь — у «Пакгаузов», июль — на Набережной Федоровского, август — на Нижневолжской набережной. Если вы в Нижнем этим летом — это стоит поймать не за кофе, а за самим объектом. Посмотреть на лодку над головой, на звёзды на чёрном борту, на то, как всё это стоит у Волги...

rucreatioОднажды я поймал себя на том, что читаю текст про «русский культурный код» — и не могу вспомнить ни одной конкретной вещи, о которой там шла речь. Только слова. Об этом я писал отдельно: когда разговор об идентичности ведётся в абстракциях, он перестаёт быть разговором. Коллекция Алёны Ахмадуллиной «Приданое» — про другое. Там есть конкретные вещи. Шестьдесят образов, построенных вокруг старинных платков и рушников, вышивки крестиком, техники кроше, авторских принтов. Хлопок, лён, плотный шёлк...

Несколько дней назад я писал про художника, чьи работы живут в тишине мастерской, — и думал: а что с теми, кто выходит наружу? Не в галерею, не на ярмарку, а буквально — на улицу, на стену, на полуразрушенный кирпич заброшенного храма. Тот разговор о тихой работе вне методичек оказался хорошим фоном для этой истории. Александр Цыпков — иконописец и стрит-арт художник из Подмосковья. Он расписывает полуразрушенные церкви фресками. Не для того, чтобы сделать красиво. Он хочет, чтобы люди увидели: здесь что-то умирает — и это можно остановить...