Романы о женщинах | Татьяна Гайдук | Автор ЛитРес

Радмила стояла на коленях в холодной росе, а над ней возвышался Ярополк, её муж. В третий раз за утро он занёс плеть, но не ударил — лишь отшвырнул жену в сторону, как надоевшую собачонку. — Снова пусто? — рявкнул он, глядя на её плоскую грудь. — Третий год, Радмила! Третий год ты ешь мой хлеб, а чрево твоё — что пустой горшок. Завтра приведу в дом вторую жену. Молодую. Или выгоню тебя в лес, к волкам. Радмила молчала. Слова были лишними. Она знала, что во всём виновата она. Весь род Ярополка смотрел на неё, как на могильную плесень...

Радимира хоронили на третий день. Погребальный костёр ещё дымился за околицей, а Ярина уже знала: её жизнь кончена. Муж был охотником, сильным и молчаливым. Он не баловал её лаской, но пока был жив, никто не смел даже косо взглянуть на его жену. А теперь его не стало. И вместе с ним исчезла невидимая стена, которая отделяла Ярину от чужих рук. У них не было сыновей. Только дочь, пятилетняя Злата — тоненькая, светловолосая, с глазами, как у отца. По обычаю, вдова должна была уйти под руку брата мужа...

В те времена, когда наши предки ещё молились Перуну и Макоши, а род держался на страхе и обычае, жила в селе Заречье женщина по имени Любава. Она была женой Горазда — старшего сына Ратибора, человека с тяжёлой рукой и ещё более тяжёлым словом. Ратибор держал в кулаке и сыновей, и скотину, и всю женскую половину дома. Он любил повторять: «Пока я жив, в этом роду дышат так, как я скажу». Любава родила двух сыновей. Первого — через год после свадьбы, второго — через два. Ратибор был доволен: наследники есть, род не угаснет...

Прошло несколько месяцев с последних событий. С тех пор утопленница больше не всплывала на поверхность, а лежала в иле, свернувшись клубочком. Она постоянно думала над тем, что было бы, если бы она не вмешалась. Девушка корила себя за то, что не осталась в ту ночь на дне. — Сестрица, хватит кручиниться. Из-за тебя весь омут какой-то серый, — подплыла к ней Русалка-красавица. — Всё хорошо, не тревожься за меня, сестрица, — отвечала та. — Хороводы с нами не водишь, утопцев своих не вспоминаешь… — Я...