В тихом-тихом омуте

Несколькими годами ранее Руслана, по своему обыкновению, будто кошка на мягких лапах кралась по черновому коридору, стараясь не привлекать внимания. Матушка всегда учила её быть тише и скромнее. Девушка считала, что мать её стесняется. Но причина была совсем в ином. Девушка была редкой красоты. Особенно выделялись глаза — огромные, будто озёра. Они были голубого цвета и оттенялись длинными чёрными ресницами. Один её взгляд мог утянуть любого мужчину в любовный омут. И это могло закончится бедой, учитывая, что жила и работала она при тереме, где росло два княжича...

Навья битва, как её прозвали обитатели дна, осталась в прошлом. После сражения утопленники ещё пару дней обсуждали произошедшее, но новое событие полностью переключило их внимание. Теперь все разговоры были лишь о том, что Водяной спустился на дно и ищет свою невесту. Русалки снова начали борьбу за сердце хозяина. Одна лишь утопленница не была включена в общее веселье. Ей казалось диким всё то, что творили её сёстры. Как можно было думать о балах и любви после того, как отправили на дно сотни людей одномоментно...

В воздухе пахло смертью. О, этот запах ни с чем не перепутаешь: сырой, гнилостный…он бил прямо в нос. Каждый утопленник знал его. Так пахли они сами. Теперь этот запах наполнил всё княжество. Водные стражники по приказу своего нового хозяина заняли пост. Ров вокруг княжества был наполнен мертвецами, брошенными на произвол судьбы самим Эфиром. Парадокс состоял в том, что именно они должны были защищать живых: тех, кто когда-то не смог защитить их. Утопленники пошли в этот ров не из-за человеколюбия, а из-за собственного страха перед неизвестностью...

Прошло несколько месяцев с последних событий. С тех пор утопленница больше не всплывала на поверхность, а лежала в иле, свернувшись клубочком. Она постоянно думала над тем, что было бы, если бы она не вмешалась. Девушка корила себя за то, что не осталась в ту ночь на дне. — Сестрица, хватит кручиниться. Из-за тебя весь омут какой-то серый, — подплыла к ней Русалка-красавица. — Всё хорошо, не тревожься за меня, сестрица, — отвечала та. — Хороводы с нами не водишь, утопцев своих не вспоминаешь… — Я...

В омуте говорили о хозяине вод всё меньше, хотя Русалки — как теперь называли себя почти все утопленницы, — всё ещё мнили себя его невестами. Утопленница по-прежнему держалась от этого в стороне. Она не могла понять своих чувств: девушка определенно испытывала ревность, при этом не чувствовала своих прав претендовать на сердце хозяина. Всё это её очень тяготило, поэтому она часто всплывала на поверхность, чтобы побыть в одиночестве. Русалки так не делали: они считали, что осень и зима — не их время...

Утопленница больше не могла находиться на дне омута, где стало слишком шумно и суетно: сёстры спорили, кто же из них истинная Русалка. Никто из них и думать не хотел о том, какие могут прийти перемены в их размеренную и свободную жизнь с появлением загадочного хозяина. Подниматься на поверхность тоже не хотелось, так как погода становилась всё хуже. Лили бесконечные дожди, небо было всегда затянуто хмурыми тяжёлыми тучами. Камыши давно потеряли свою силу и склонились в беспомощном реверансе перед грядущей зимой...