романoff

Дорогая, но безликая квартира Максима в центре Москвы. Всё здесь серое и безжизненное. Дизайнерский ремонт. Мебель из массива дуба. Панорамные окна на город. В квартире пусто. Ни фотографий, ни книг на полках. Подоконники пустые. Цветов нет. Лишь ноутбук на столе и стопка бумаг, которую доставили из офиса. Максим сидит на диване в халате, сжимая в руке кружку с остывшим кофе. Перед ним на столе лежит телефон. Он смотрит на экран, но не решается позвонить. В голове пустота, которая образовалась после обряда на болоте. Он помнит своё имя, маму, школу и институт. Но всё, что случилось после, исчезло словно дым...

За окном машины темень. Фары выхватывают из сумерек мокрый асфальт, редкие деревья с облетевшей листвой и дорожные знаки, которые ведут назад в Москву. В салоне тихо. Слышен шум двигателя и мерное дыхание спящего Максима на пассажирском сиденье. Он уснул через полчаса после начала поездки. Обряд отнял у него слишком много сил. Настя сидит за рулём, потому что Максим не помнил как водить машину. Пришлось меняться местами. Кузя сидит на приборной панели, свесив ноги в лаптях, и смотрит на Настю с жалостью...

Тесная прихожая Настиной квартиры. Единственная лампочка под потолком мигает с равномерной пульсацией. То ли проводка испортилась, то ли нежить, стоявшая за дверью, выключала электричество. Настя прижалась спиной к стене. Руки дрожат. Дыхание сбилось. Клава в тазу на кухне тревожно квакает, но Настя не слышит. За дверью тихо. Снова раздаётся голос. — Две минуты, Настя, — сказала фигура за дверью голосом, который кажется похожим на бабкин и одновременно чуждым. — Я не кусаюсь. Пришла к тебе с миром...

Дорогие друзья, Важная статья по аналитической работе в области литературы. Вся моя художественная литература это разного рода эксперименты в жанрах для проведения маркетинговых исследований. Что меня всегда по настоящему интересовало и интересует, это темы путешествий, разности мировых культур, религий и столкновение человека с прогрессом. Но эту нудятину мало кто читает, поэтому приходится много экспериментировать. Литература такого рода априори не может быть массовой и коммерчески привлекательной...

Маленькая квартира, которая ещё неделю назад вся пропахла травами, теперь казалась чужой и пустой. На подоконнике нет баночек с наговорной росой. Под потолком не висят пучки сушёной полыни. В углу, где раньше стоял бабкин сундук, теперь пустое место. Чемодан с веником и банками остался в сгоревшей избе. Клава сидит в обычном тазу с водой, который Настя принесла из ванной. Теперь она просто зелёная жаба с пупырышками. Клава не светится в темноте, не передаёт мысли и не плюётся заговорной слизью. Она просто сидит и моргает золотистыми глазами...

За окном машины мелькают последние многоэтажки спальных районов. Начались поля с чёрными квадратами пашни и перелески с берёзами, которые всё ещё не распустили листья до конца. Стало легче дышать. Вокруг зелень. Настя сидит на переднем сиденье, прижимая к груди бабкин амулет, и смотрит на дорогу. Клава в переноске на заднем сиденье изредка открывает рот. Кузя выбрался из сумки и устроился на приборной панели. Максим ведёт машину уверенно, хотя дорога становится всё хуже. Разбитый асфальт. Гравий...

Маленькая съёмная квартира пропахла травами так, что соседи думали, будто здесь открыли аптеку или, того хуже, похоронное бюро с растительным уклоном. На кухонном столе, застеленном льняной скатертью, привезённой из дома, стоял бабкин медный котелок с выщербленным дном и ручкой, обмотанной красной ниткой. Рядом лежали три стеклянных флакона с притёртыми пробками, пучки сушёной полыни, зверобоя, багульника и странная коряга, которую Настя привезла из родного болота. Коряга походила на скрюченный палец и пахла сырой землёй...

Утро в офисе «СтройИнвест» после ночного происшествия. Солнце пробивается сквозь жалюзи, отбрасывая полосатые тени на болото Клавы, которое за ночь почему-то разрослось на полметра. То ли вода оказалась заговорённая, то ли Клава решила расширить владения. На столе у Насти стоит пустая банка из-под солёных огурцов, валяются три смятые салфетки, а из-под стола выглядывает край её чемодана, из которого доносится подозрительный храп. Из кабинета Максима не доносится ни звука. Настя сидит за столом, обхватив голову руками...

Тишина в приёмной. После того, как Ленку и Веру увезла скорая, их столы пустовали. Мониторы погашены. Лишь кружки с засохшим кофе напоминали о том, что здесь ещё недавно кто-то сидел. Врачи развели руками: «Чистое переутомление. Нужны как минимум три дня отдыха». Но Настя знала, что никакое это не переутомление, а три капли наговорной жидкости, превратившие яд в сон. Теперь она сидела одна, расправив косу по плечу, и чувствовала себя королевой. Болото в кадке шевелилось, Клава довольно булькала, а по стенам, невидимые для остальных, ползали пауки-шептуны, принося вести из каждого угла...