О родных и отношениях

Марина поставила салатницу на стол и села на своё обычное место. Крайнее, у стены, рядом с батареей. Это место ей никто не назначал. Просто в первый раз, когда она пришла на семейный обед к Кудрявцевым, все стулья были заняты. Свекровь Галина Петровна тогда махнула рукой: «Да садись туда, к батарее. Мы тут все свои, не стесняйся». И Марина села. А потом так и осталась там на целый год. Каждое воскресенье повторялось одинаково. Галина Петровна готовила борщ и пироги, накрывала стол на всю семью,...

Тамара Петровна положила ладонь на стол так, будто ставила печать. «Этот дом мой. И точка». Нина сидела перел ней и чувствовала, как горло перехватывает. Не от обиды. От злости, которая копилась пятнадцать лет и сейчас подступила к самому краю. Она вкладывала в этот дом всё: каждую зарплату, каждый выходной, каждый нерв. А теперь свекровь объявляла его своей собственностью, глядя сквозь невестку, как через пустое место. За окном моросил октябрьский дождь. Капли стекали по стеклу рваными дорожками, и Нина подумала, что её терпение сейчас такое же: ещё немного, и сорвётся...

– Мам, а вы же обещали, что квартира наша будет, – сказала Марина, и голос её звучал так, будто она сама не верила в то, что произносит вслух. Свекровь даже не шелохнулась. Просто пожала плечами и ответила: – Я ничего не подписывала...

Зинаида Павловна стояла на моём крыльце с папкой в руках. Глаза у неё были спокойные, почти добрые, и от этого спокойствия мне стало не по себе. Я знала эту женщину три года. Ровно столько мы были соседями...

– Лен, ну ты подумай головой. Двенадцать лет вместе. Куда ты пойдёшь? Ира говорила это так, будто я собиралась прыгнуть с моста, а не развестись. Её голос звучал мягко, заботливо, с той особенной интонацией, которую она включала только для меня...