Дети: сын и дочь, брат и сестра - рассказы на Дзен

Лена поставила чайник на плиту и почувствовала, как дрогнула рука. Не от холода. От злости, которая копилась внутри четырнадцать лет. Родители сидели за столом. Отец разглядывал клеёнку, мать теребила край фартука. Они уже знали, зачем она приехала. По голосу в телефоне поняли. - Нам нужно поговорить, — сказала Лена и села напротив. Отец поднял глаза. В них не было вины. Только привычное ожидание: сейчас дочка покричит, а потом поможет. Как всегда. Но Лена больше не собиралась помогать. Всё началось, когда ей исполнилось шестнадцать...

Первый раз я даже не заметила. Мы пили чай на кухне, Жанна рассказывала про ремонт в их новой квартире, жаловалась на цены, на мужа, на погоду. Обычный визит. Она ушла часов в семь, расцеловала меня в обе щеки и пообещала заглянуть на следующей неделе. А вечером я полезла в шкаф за кашемировым шарфом. Того самого, песочного, который муж привёз из Праги. Шарфа не было. Я перерыла полку, проверила вешалку в коридоре, заглянула в пакет с зимними вещами. Ничего. Подумала, что сама куда-то переложила и забыла...

Нина Васильевна перестала плакать в шестьдесят три. Не потому что стала чёрствой, а потому что слёзы больше не помогали. Сыну Георгию исполнилось сорок один, когда она впервые за двадцать лет попросила вернуть пенсионную карту. Он рассмеялся. Думал, шутит. А началось всё давно, ещё в начале двухтысячных. Тогда Нина Васильевна вышла на пенсию, получила карту в отделении на Речной, и в тот же вечер Георгий предложил помощь. Мол, мама, давай я буду снимать тебе наличные, тебе же тяжело в очередях стоять...

Зинаида Павловна сидела на кухне и считала деньги. Три тысячи четыреста рублей до пенсии. Холодильник гудел, а в нём оставалось полпачки масла, кусок сыра и банка солёных огурцов с лета. Она отложила купюры на край стола и посмотрела на телефон. Можно позвонить Серёже. Можно набрать Наташу. Попросить, как обычно, перевести немного до двенадцатого числа. Но в этот раз она не стала звонить. Ей было шестьдесят два, когда всё изменилось. Не потому что случилось что-то страшное. Просто накопилось. Серёжа, старший, жил в Новосибирске...

Наталья резала огурцы, когда услышала это. Нож замер в руке, а кухня будто сжалась до размеров спичечного коробка. - Скажи спасибо, что мы тебя вообще в семью приняли, бросила Жанна, не поднимая глаз от телефона. Сказала так, будто передала соль. Буднично, между прочим, на выдохе. За столом сидели ещё восемь человек: свекровь Раиса Николаевна, свёкор, двоюродная сестра мужа, какой-то дядя из Тулы. И Серёжа. Муж. Отец её двоих детей. Он жевал хлеб и смотрел в тарелку. Никто не вздрогнул. Никто не кашлянул...

Игорь сидел в машине на парковке возле торгового центра. Пальцы ещё сжимали телефон. Не взяла. Может, не услышала? Может, была занята? Он набрал снова. Гудок, второй, третий, четвёртый. Автоответчик. Телефон зазвонил в четверг, без пятнадцати семь вечера. Нина Васильевна стояла у плиты, помешивая гречку, и не сразу поняла, что за звук раздаётся из прихожей. Звонили редко. Соседка Люба обычно стучала в дверь, врач из поликлиники писала в мессенджер, а больше звонить было некому. Она вытерла руки о полотенце и пошла в коридор...