О родных и отношениях

Ручка замерла над бумагой. Подпись, и восемнадцать лет брака превратятся в архивную папку. Телефон на столе вздрогнул. Я скосила глаза на экран и забыла, как дышать. «Привет, Кира. Это Илья. Помнишь меня?» Помню ли я. Двадцать лет прошло, а я до сих пор помню запах его кожаной куртки и то, как он держал мою ладонь на выпускном, будто она могла рассыпаться. Сотрудница ЗАГСа кашлянула. - Кира Сергеевна, вы подписываете? Я кивнула, поставила подпись и вышла на улицу с папкой документов в одной руке и телефоном в другой...

Лариса пересчитала деньги в третий раз. Семнадцать тысяч четыреста. Она сложила купюры обратно в жестяную банку из-под кофе, закрыла крышку и убрала на верхнюю полку кухонного шкафа. До первого сентября оставалось три недели. Форма для Кати, рюкзак для Димки, учебники, тетради, кроссовки на физкультуру. Она прикидывала в голове список уже сотый раз и каждый раз выходило впритык. Но выходило. Впервые за долгое время она чувствовала, что справляется. Полгода. Ровно полгода она откладывала с каждой зарплаты...

Кира поняла, что больше не может, когда увидела таракана на сковородке. Не на грязной. На чистой. Которую она вымыла сорок минут назад и оставила сушиться на полотенце. Таракан деловито перебирал лапками по тефлоновому покрытию, и Кира стояла, прижав ладонь ко рту, не в силах ни закричать, ни заплакать. Потому что кричать и плакать она уже разучилась. За три года рядом с Леонидом это было первое, что отмирает. Они познакомились на дне рождения общего друга. Леонид был обаятельный, высокий, с густыми бровями и низким голосом...

Кира поняла, что уходит, ещё до того, как встала из-за стола. Просто тело среагировало раньше головы. Три года она жила в квартире свекрови на Ленинском. Двухкомнатная хрущёвка с низкими потолками, где каждый звук слышен через стену. Валерий, её муж, вырос здесь и не видел в этом ничего плохого. Для него эти стены пахли детством. Для Киры они пахли затхлостью и чужими правилами. Свекровь звали Тамара Евгеньевна. Невысокая, сухая женщина шестидесяти двух лет с короткой стрижкой и привычкой поджимать губы перед тем, как сказать гадость...

Я стояла у принтера и ждала свой отчёт. Обычный вторник, половина третьего, в коридоре пахло кофе из автомата и чьим-то разогретым обедом. Из лотка выполз лист. Я машинально взяла его, глянула и поняла, что это не моё. Сверху стояло: «Служебная записка. О систематических нарушениях трудовой дисциплины сотрудницей Кравцовой И.В.» Кравцова И.В. Это я. Инна Кравцова, тридцать четыре года, ведущий специалист отдела закупок. И я держала в руках жалобу на саму себя. Первые секунды я просто не поверила...