История и факты рока

У большинства слушателей Nazareth ассоциируется с бодрыми и понятными композициями. Их обычно вспоминают по коротким, жёстким хитам вроде "Love Hurts" или "Razamanaz", но настоящая интересная сторона группы — в длинных, сложных, почти "повествовательных" вещах. Если отвлечься от заезженных пластинок, можно обнаружить работы, которые напоминают скорее детально прописанные сценарии, чем обычный рок. Telegram (1976, "Close Enough For Rock ’n’ Roll") Длится около 7 минут 12 секунд. Работа представляет собой настоящий музыкальный отчёт о жизни коллектива в дороге...

Старые меломаны наверняка замечали на старых видеозаписях рок-концертов или выступлений 70-80-х весьма странную, необычную, но очень любопытную картину. Стоит гитарист возле микрофона, а рядом торчит шланг, примотанный изолентой. Гитарист берет за щеку зажимает во рту этот шланг и начинает играть на гитаре. Параллельно артикулируя губами. И вуаля — электрогитара начинает выговаривать фразы, буквально обретая человеческую речь. Такую возможность дает "Ток-Бокс" (The Talk Box или "Говорящая коробка")...

Сколько людей плясали под эти высокие, пронзительные голоса. Глянцевые постеры с двумя улыбающимися парнями висели в каждой подростковой спальне. Но лица с обложек не принадлежали тем, кто вытягивал знаменитые припевы. За эффектными улыбками таилась масштабная индустриальная иллюзия. Одна песня, случайно приоткрыла дверь в производственный цех европейского диско. А мы попробуем распутать этот клубок из фонограмм, студийных записей и невидимых вокалистов. Середина восьмидесятых годов ознаменовалась небывалым спросом на западную танцевальную музыку внутри Советского Союза...

Грубый и плотный поток баса внезапно вырвался из динамиков в конце семидесятых. Советские танцплощадки привыкли к звонким духовым и приглаженным голосам эстрады. Происхождение подобной плотности вызывало вопросы. В официальных каталогах «Мелодии» имя коллектива долго не значилось. При этом каждый владелец катушечного магнитофона знал ритмы группы. Иностранец с невероятно длинными волосами и тяжёлым взглядом принёс звук. Звук выходил за рамки моды. Механика работы Курта Хауэнштайна позволяла заставить струны звучать подобно тому, будто они подключены напрямую к нервным окончаниям слушателя...

Редакция Всесоюзного радио приняла десять тысяч писем после выхода записи «Называют меня некрасивою». Слушатели увидели в строчках Виктора Бокова отражение личных судеб. Искреннее исполнение сделало Тамару Стрелкову близким человеком для миллионов граждан. Пресса редко упоминала певицу, однако народное признание оказалось огромным. Слушатели ценили душевную теплоту и простоту исполнения. В середине 1960-х годов молодая исполнительница поступила во Всероссийскую творческую мастерскую эстрадного искусства...

Воскресное утро. Ровно десять часов. Громко щелкает тугой переключатель советского телевизора. На экране Первой программы идут титры передачи «Утренняя почта». Зрители ждут привычных эстрадных номеров. А из динамиков вдруг выходит совершенно иная музыка. Сложный, непривычный ритм. И звучит русский текст: «Видишь себя нарисованным в лодке». Люди замерли у экранов. Незнакомая мелодия поразила слушателей, оставшись в памяти на всю жизнь. Никто из них не догадывался о трансляции почти дословной перепевки западного рок-хита прямо по центральному каналу...

Пыльные архивы хранили плотный звук мюнхенских сессий долгие двадцать лет. Плёнка тихо шуршит. Сухой щелчок магнитных головок. В воздухе пахнет нагретым студийным пластиком. На выцветшей коробке маркером наспех выведено рабочее название проекта: «Culture Shock A.L.S.». Чуть ниже стоит короткая пометка — Мюнхен 1989. Эти демозаписи советского хэви-метала пролежали на полках почти 20 лет. Материал официально выпустили в виде альбома лишь в 2008 году. А тогда советская группа «Круиз» готовила масштабный англоязычный релиз...

Западные боссы высмеяли звук советских рокеров, заставив переписать всё с нуля. Обычный 8-канальный магнитофон «TASCAM», всего один ревербератор и простой дилэй. Именно на таком довольно скромном студийном оборудовании изначально создавался московский исходник альбома «Круиз-1» 1986 года. Музыканты хэви-метал группы выжимали из доступной отечественной аппаратуры абсолютный максимум. Но западные саунд-продюсеры вынесли свой суровый вердикт. Качество аудиозаписи категорически не подходило для искушённого европейского слушателя...

Студия, 1980-е. Воздух в аппаратной буквально искрит от яростного спора Гаины и Монина. Напряжение. Валерий Гаина недовольно качает головой. Он требует от ритм-секции ещё больше скорости и жёсткости. Александр Монин молча отходит от микрофона. Ему откровенно тесно в рамках этого нового, холодного металлического чекана. Его вокалу нужен простор. Требуется тягучий блюзовый ритм и понятное русское слово. Но компромисс невозможен. Два фронтмена одной из самых успешных групп страны перестали понимать друг друга...

На затёртой магнитофонной кассете без полиграфии кто-то торопливо вывел шариковой ручкой одно слово — «Ветерок». Никаких официальных данных. Никаких красивых обложек или трек-листов. Только шуршащая плёнка и хрипящий звук из советского динамика. Именно так начинался путь композиции, которую сам создатель мог бы навсегда отложить в долгий ящик. Жена музыканта Константина Никольского, Марина, став первой слушательницей, вынесла суровый приговор. Как позже со смехом вспоминал сам автор в беседах с журналистами, она прямо заявила супругу: «Это самая плохая песня, которую ты написал»...

Убрать основу из танцевальной композиции значило погубить эфиры и продажи. Руководство было в панике от предложенного. Раннее утро в Лос-Анджелесе. За окном студии Sunset Sound начинает светать, а внутри царит тяжёлая, вязкая усталость. Штатный звукоинженер Пегги Маккрири с трудом фокусирует взгляд на микшерном пульте. Позади — почти сутки непрерывного студийного марафона. Из студийных мониторов ревёт плотная, перегруженная стена звука. В ней агрессивные гитары отчаянно делят пространство с синтезаторами...

Узнайте «голоса овощных баз». Представьте себе типичную советскую кухню. Залитый жиром стол. Облезлые обои. За окном — серый бетонный массив, а в центре комнаты сидит человек и с предельной серьёзностью рассуждает о том, как у соседа отвалилась нога прямо в суп. Это не бред сумасшедшего. Это реальность, очищенная от глянца. Мы привыкли прятаться за красивыми словами. Общество выстроило высокие заборы из приличий, моральных норм и духовных исканий. Но под этим слоем пудры всегда скрывается нечто неудобное...