Радость и слезы

То утро началось обычно. А потом чат родителей испортил мне весь день. На кухне стоял чайник, на столе лежал хлеб, а за окном моросил дождь. Я держала телефон в руке и думала только об одном: до выпускного у детей осталась неделя, и хотелось хотя бы один вечер прожить без нервов. Вы ведь знаете это чувство. Когда вроде бы речь о хорошем событии, а на деле всё держится на сумме сборов, усталости взрослых и на том, кто в родительском чате первым решит, что он тут главный. Я открыла общий чат, чтобы посмотреть, не появилось ли там чего-то важного...

Илья купил дачу ради одного-единственного звука – тишины. Шесть соток в Калужской области, старый деревянный дом с печкой, колодец, три яблони. Он отдал за это полтора миллиона – всё, что оставалось на накопительном счету после того, как они с Инной разделили московскую двушку. Квартиру на Бауманской, купленную в ипотеку ещё в четырнадцатом году, оставили ей: у них дочь Милана, семь лет, и Инна настояла, а Илья не стал спорить. Ипотеку дальше платила она, Илья выплачивал алименты и снимал комнату в Подольске...

Дима проснулся за четыре минуты до будильника. Тело уже знало – в шесть ноль-ноль начнётся скулёж, потом тихое поцарапывание по ламинату, потом – если не встать – жалобный вой на весь коридор. Он лежал в темноте, слушал дыхание жены и думал о том, что ещё полтора месяца назад его утро начиналось в семь тридцать. Спокойно. С чашкой чая. С десятью минутами тишины перед тем, как Кирюша, их четырёхлетний сын, врывался в кухню с криком 'Папа, я динозавр!' Теперь тишины не было вообще. Будильник зазвенел...

В ту субботу я заперла собственные ворота, села на веранду с книгой и не открыла, когда за забором загудели две машины с чужими мне женщинами. Невестка звонила. Я слушала гудки и не брала трубку. Мне пятьдесят восемь лет, и впервые за три месяца я не собиралась мыть тринадцать грязных тарелок, оставленных людьми, которые считали мою дачу бесплатной базой отдыха. Но чтобы объяснить, как я до этого дошла, нужно начать с июня. Меня зовут Валентина Дмитриевна, но все свои зовут Валей. Последние четырнадцать...

Жареный лук шкворчал на сковороде, вытяжка гудела на полную, масло брызгало на стену – а Нина стояла у плиты в пять утра, потому что после обеда в эту квартиру набьётся десять человек, которые будут жевать, хвалить и уезжать. А она останется одна с горой посуды и чувством, что её только что использовали и выбросили. Квартиру они с Антоном купили в ипотеку семь лет назад, когда Нина работала старшим оператором на складе крупной сети, а Антон – мастером по обслуживанию лифтового оборудования. Трёхкомнатная, на девятом этаже, с кухней, которую риелтор оптимистично назвала 'просторной'...