Радость и слезы

В понедельник я полезла в бардачок за салфетками – Слава вечно накидает туда чеков и старых квитанций, а салфеток не дождёшься, – и нащупала под бумагами маленькую бархатную коробочку. Синяя, с золотым тиснением. Такие коробочки я видела в ювелирном в нашем торговом центре, когда ходила за подарком племяннице на свадьбу. Открыла – пусто. Только бархат внутри, мягкий, тёмно-синий, с углублением под что-то небольшое. Кольцо? Серьги? Подвеска? Я закрыла коробочку и положила обратно. Салфетки нашла в дверце, в кармане...

Я ставила пакет с продуктами на кухонный стол. Рядом с салфетницей лежал его телефон. Он завибрировал, экран загорелся. Я не собиралась смотреть. Честно. Просто краем глаза заметила уведомление: 'Ты сегодня такой смешной был...' И ниже – смайлик. От кого – не разглядела, экран погас. Но настроение уже испортилось. Стас мылся в душе, оттуда доносился шум воды. Я разобрала пакет, потом вернулась к столу. Телефон лежал на том же месте. Я знала код – день рождения нашей дочери, Жени. Никогда раньше не лазила в его телефон...

Я расставляла тарелки на столе – семь штук, по числу всех, кто должен был сесть за стол, – когда Лариса Аркадьевна вышла из кухни с блюдом холодца. Она поставила его в центре, поправила скатерть и, не глядя на меня, отошла к гостям – её сестра с мужем и две давние подруги уже сидели в гостиной. Я знала этот её жест – не глядя. Так она делала всегда, когда хотела показать, что я тут не главная, что я просто жена сына. За семь лет я привыкла ко многому. К тому, что она называла меня 'Катя' с той особой интонацией, которая сразу давала понять: ты тут гостья, хоть и жена...