Радость и слезы

Я сидела напротив него и думала: ещё пять минут назад всё было нормально, а теперь меня просто разрывает. Арсений – так его звали – пришёл вовремя, даже на три минуты раньше. Поначалу это подкупило. Я задержалась у входа в кафе, поправляя воротник, и увидела его через стекло: сидит за столиком у окна, читает что-то в телефоне, никуда не торопится. Плечи широкие, стрижка аккуратная. Мы познакомились накануне в супермаркете, куда я забежала за сливками после работы. Он стоял в очереди передо мной, обернулся и спросил, какой творог лучше брать для сырников...

Звонок раздался в половине пятого. Я как раз выкладывала на ленту молочную продукцию – срок годности у некоторых упаковок истекал завтра, и Зоя, старший администратор, велела сдвинуть их поближе к краю. Телефон завибрировал в кармане спецодежды, я глянула на экран – Марина. – Жень, привет! Слушай, я опять задерживаюсь, никак не вырваться. Забери Кирилла из сада, а? Тебе же по пути, мимо проходишь. Я прижала плечом телефон к уху и потянулась за пакетом кефира. – Марин, у меня смена до шести, я не успеваю к закрытию сада...

Ключ провернулся туго, с металлическим скрежетом – на прошлой неделе я трижды просила Пашу смазать замок, но у него то смена, то авансовый отчёт, то вообще забыл. Я вошла, сняла ботинки, придерживая плечом рюкзак с ноутбуком, и сразу увидела в прихожей чужие ботинки. Крепкие мужские, сорок третий размер, на рифлёной подошве с налипшей глиной. Наши так не пачкались – в городе уже неделю сухо, а глина свежая, влажная, как после просёлочной дороги. Я повесила ключи на крючок, сняла куртку. Из кухни доносились голоса, позвякивание посуды, низкий мужской смех...

Я сидела на кухне у Жени и переписывала на листок список того, что ещё нужно купить, когда она вошла с чашкой кофе, поставила её передо мной и сказала: – Тёть Свет, я тебе так благодарна, ты просто спасение. С меня причитается. Я кивнула и отхлебнула кофе. Кофе был растворимый, недорогой, но пить хотелось – мы с Сашей, моим мужем, уже четвёртый час возились в ванной. Саша как раз заканчивал делать в стене канавки под новую разводку труб, и гул перфоратора наконец стих. Я отделочница, работаю больше тридцати лет...

От пятничного рейса я всегда возвращалась около девяти вечера. Маршрутка от оптового склада шла через весь город, и к остановке у дома я подходила уже затемно, с тяжёлым пакетом в руке – при складе был магазин для сотрудников, там я и закупалась на неделю. В ту пятницу я поднялась на четвёртый этаж, поставила пакет и полезла в сумку за ключами. Из-за двери слышались голоса. Громче всех – Евгении Павловны, моей свекрови. Дверь открыл Юра. Чмокнул меня в щёку, помог занести пакет и тихо сказал: – Мама с Леной приехали...

Я перебирала чечевицу, когда телефон звякнул. Сразу поняла – дочь. На Машу я поставила отдельный сигнал. Руки были в мелких крупинках, пришлось вытирать пальцы о передник. Вообще-то крупу я замочила с утра, но попалось немного мусора – пришлось чистить на сухую. Собиралась сварить суп, как она любит, – с копчёной паприкой и кореньями. Маша должна была заехать в субботу. Она написала: 'Мам, мы с Димой решили устроить новоселье двадцатого. Будет много народу, в основном наши друзья. Ты знаешь, я тебя очень люблю, но давай в этот раз без тебя...

Я переслала брату скриншот его же страницы в соцсети – новенький телефон, подпись 'наконец-то взял', три десятка лайков и поздравлений от родственников – и написала: 'Кир, привет. Мне очень неловко, но давай тогда частями, хоть по десять тысяч, как тебе удобно'. Он прочитал через минуту и не ответил. Я написала ему ещё пару раз – короткие 'Кир, ты тут?', 'Ответь, пожалуйста', – но он их не открыл. Через три дня я позвонила маме. – Мам, он в сети каждый вечер, а мои сообщения висят непрочитанные с прошлой недели...

Я взяла телефон Вадима – нужно было срочно найти фотографию квитанции за последний ремонт: моя машина после сервиса опять барахлила, а мастер просил свериться с записями. Муж был в душе. Пароль я знала: день рождения сына, январь, шестнадцатое. Ввела четыре цифры, открыла галерею и увидела уведомление из банковского приложения: 'Перевод выполнен. Получатель: Жанна Сергеевна К. Сумма: 12 000 ₽. Назначение: подарок'. Вадим никогда не упоминал никакой Жанны Сергеевны. Я работаю бухгалтером в транспортной компании – девять лет считаю остатки, провожу инвентаризации, вылавливаю недостачи...

В то утро я просто хотела забрать у Людмилы Сергеевны ненужные пластиковые контейнеры. У нас на работе собирали рассаду для школьной ярмарки, и я вспомнила, что у свекрови весь балкон заставлен этими баночками из-под сметаны и творога – она их мыла, сушила и хранила годами. Я позвонила заранее, предупредила, что заеду. Она как раз была дома, сказала: 'Приезжай, Женя, я как раз разбираю антресоли'. Ключ от их квартиры у меня был уже лет семь, ещё с того года, когда Иван Степанович нуждался в уходе и мы с Павлом по очереди его навещали...

В среду утром я стояла в коридоре отдела кадров и держала в руках заявление на имя директора. Обычный лист, напечатанный на нашем же принтере, восемь строк текста. Положила его перед начальником отдела кадров – та подняла глаза, пробежала по строчкам и спросила: – А Виктор Семёнович в курсе? – Пока нет. – Тогда я не могу зарегистрировать. Пусть сначала подпишет. Я забрала лист и вышла. В коридоре пахло побелкой – третий день шёл ремонт, строители передвигали стремянку и гремели вёдрами. Я спустилась к себе, в отдел снабжения, села за стол...

Пятница, вечер. Я разбирала сумку с продуктами, положила чек на угол стола – у нас так повелось. Стол небольшой, обеденный. Сергей зашёл, вымыл руки, вытер бумажным полотенцем и бросил его в ведро. Подошёл, взял чек, глянул. Я дальше выкладываю – творог, хлеб, лук. Слышу, он хмыкнул. – Сто двенадцать рублей за фольгу? Там же дешевле было. – Это рукав для запекания, – говорю. – Фольга рядом лежала, но цена другая. – А, рукав. И часто мы в нём запекаем? Я кинула рукав в ящик под духовкой. Там уже два таких лежало...

Я стояла в коридоре и смотрела на две большие коробки с детским конструктором, которые мы с Серёжей привезли от моей двоюродной сестры. Её сын вырос, а наборы лежали без дела, почти новые – детали даже не перепутаны, инструкции внутри. Сестра сказала: забирайте, нам не надо. Мы и забрали. Для своего Стёпки – ему как раз пять, самое время строить башни. Коробки яркие, я уже представляла, как мы вечером расстелем на полу одеяло и будем собирать гараж. Но сейчас меня держало другое: до дня рождения племянника оставалось четыре дня...