Радость и слезы

В пятницу я освободилась пораньше – подвернулась попутная машина от торгового центра, где мы монтировали выставочный стенд для новой коллекции сантехники. Вместо привычных полутора часов на автобусе – сорок минут, и вот я уже вставляю ключ в дверь квартиры, предвкушая, как спокойно выпью чаю, пока Кирюша не вернулся из школы. Ключ провернулся, дверь открылась, и я сразу услышала голос Марины. Она сидела на кухне с моим мужем, и её звонкий, хорошо поставленный голос разносился по всей квартире: – Олег, ну ты же сам видишь – мальчик зажатый, боится лишний раз рот открыть...

Я разложила накладные на две стопки и потянулась за калькулятором, когда телефон завибрировал от сообщения. Брат прислал в мессенджер: 'Перевел восемнадцать. Как договаривались'. Я открыла банковское приложение, посмотрела на экран и отложила калькулятор. Восемнадцать тысяч. Ровно столько же, сколько в прошлом месяце, и в позапрошлом, и год назад. Минимальная ставка бухгалтера на четверть оклада – официальная часть, которую он проводил через зарплатный проект. Остальное, о чём мы договаривались изначально, опять не пришло...

Я развязала пакет и вытащила первую вещь – тёплую кофту цвета переспелой вишни. Развернула, приложила к плечам. Рукава доходили бы мне до кончиков пальцев, плечевой шов свисал почти к локтю. Пятьдесят четвёртый размер, не меньше. Я ношу сорок шестой. В пакете лежало ещё что-то, завёрнутое в тонкую бумагу. Я не стала доставать. Села на табуретку в прихожей, положила кофту на колени и минуту просто смотрела на неё. Ткань приятная, мягкая, с добавлением шерсти – мама никогда не покупала откровенную синтетику, этого у неё не отнимешь...

– Алёна, смотри, – она вытянула руку, – Славик подарил. Белое золото, с сапфирами. Говорит, за то, что я родила ему такого гениального сына. Я поставила чайник. – Красивый, – сказала я. – По глазам вижу, тебе не нравится. Ну да, вы же с Антоном в практичных вещах. Славик – это её муж. Уже пятнадцать лет как муж. На четвёртом курсе мы вместе смеялись над его привычкой носить носки с сандалиями. Теперь Славик – руководитель отдела в транспортной компании, и носки с сандалиями превратились в 'у него свой стиль, ты просто не понимаешь'...

Я белила ствол яблони, когда услышала за спиной: — Доброе утро, хозяйка! Голос был громкий, поставленный — такой, каким перекрывают шум воды из шланга или лай соседской собаки. Я выпрямилась и вытерла руки о рабочую куртку. У калитки стояла женщина лет шестидесяти в яркой трикотажной кофте с коротким рукавом. В одной руке она держала эмалированную кружку, в другой — пакет с чем-то зелёным. — Я Вера Степановна, — она улыбнулась широко, как старым знакомым. — Через два участка от вас. Вы уж простите, без звонка...

Я стояла в коридоре и смотрела на детский велосипед. Розовый, с пластиковой сумочкой на руле, с белыми колёсиками по бокам, чтобы не падать. Совсем новый, даже ценник болтался на спице – четыре тысячи восемьсот. Велосипед стоял в прихожей третий день, и за всё это время к нему никто не прикоснулся, кроме меня, когда я задвинула его в угол, чтобы не запинаться. Андрей притащил его вечером во вторник, поставил у двери, сказал: – Это Светкиной младшей, Ксюше. У неё день рождения в субботу, а денег у них сейчас – сама понимаешь...

Замок поддался не сразу. Я надавила плечом, вошла в прихожую и с порога крикнула: – Алёша, разувайся! Тишина. Только холодильник загудел на кухне. Внук стоял посреди коридора в расстёгнутой куртке, одной рукой держась за лямку рюкзачка, а второй прижимал к груди картонного динозавра с оторванным хвостом. Вид у него был совершенно несчастный. – Ба, я хотел в группе оставить, – сказал он тихо. – Мне мама сказала: соберёшь портфель и сиди жди. А меня опять раньше всех забрали. Я стянула шапку, пригладила волосы и присела перед ним на корточки...

Я открыл ноутбук, нашёл в почте письмо от поставщика, распечатал накладные. Сумма к оплате по трём машинам – двести сорок тысяч. Аванс за запчасти, аренда инструмента, две неоплаченные заявки. Цифры не сходились. Я пересчитал всё ещё раз – без толку. До пятницы надо было где-то найти деньги. И я знал, у кого они есть. Телефон лежал на столе экраном вверх. Я набрал номер, который не набирал почти полгода. – Саш, привет, – голос в трубке звучал бодро, даже весело. – Сколько лет, сколько зим. Как сам? – Привет...

Я оторвалась от графика отпусков на стене отдела кадров, и в голове застучало. Не от духоты, не от голода. Просто цифры в распечатке, которую мне выдала кадровичка, сложились так, что внутри всё сжалось. Пять лет подряд. Пять лет Серёжа брал отпуск в конце апреля. Плюс-минус несколько дней, но всегда так, чтобы захватить майские и растянуть отдых. Я никогда не следила за точными датами – мы просто обсуждали, что едем к его матери. А тут я попросила документы по сверхурочным и заодно взяла выписку по его отпускам...

Я разложила на столе трикотаж, приложила выкройку, прижала линейкой и потянулась за мелком. В коридоре хлопнула дверь. Я не обернулась – Юля, сестра, заходит без звонка, ключи у неё свои. – Ты дома, – сказала она с порога. – Это хорошо. Я принесла. На край стола лёг пакет. Юля вытащила серую костюмную ткань. Хорошую – плотная, с лёгким блеском, шерсть с лавсаном, кажется. Такая сейчас дорогая. – Что это? – спросила я. – Юбка. Костюмная, прямая, на подкладке. Помнишь, я тебе ссылку скидывала? Ты сказала – посмотрю...

Я закрутил последний шуруп в ступеньке, выпрямился. Тишина. Машин не слышно, дверь не хлопает, никто не орёт с порога: 'Шеф, ну чё, где улов?' Третьи выходные подряд. Суббота, десять утра, а над забором так и не показался Димка. Я отряхнул куртку и пошёл в дом. Антонина сидела на веранде, уткнувшись в телефон. На экране – таблица расходов. Жена у меня терпеть не может эту бухгалтерию, но последние полгода что-то в неё втянулась. – Слушай, – она подняла глаза. – Я тут прикинула. Когда Димка приезжал, мы на одни продукты за выходные по восемь с лишним тысяч тратили...

Я отодвинула банку с краской и взяла телефон. Пятница, восьмое июня, на календаре над столом уже обведено число – девятое июня. Девятого, как всегда, брат привезёт детей на всё лето. Шестой год подряд. Напротив меня стояла стремянка, которую я наконец-то купила. Не просто купила – разложила, поднялась на верхнюю ступеньку и проверила, достаю ли до угла. Доставала. В коридоре лежали три банки акриловой краски, валик на длинной ручке и малярный скотч. Я собиралась перекрасить стены в гостиной. Впервые за восемь лет собиралась...