Психология для взрослых

— Снимай туфли в коридоре, Катя. Видишь, я только пол помыла. Я замерла на пороге. Мои туфли, в которых я провела десять часов в торговом зале, будто приросли к ногам. Екатерина Павловна — свекровь — стояла, опершись на швабру, и смотрела так, словно я наследила не капелькой талой воды, а грязью с улицы. — Извините — пробормотала я, послушно стягивая обувь. Стаж нашего совместного проживания — два месяца. Мы с Андреем снимали квартиру, копили на первый взнос по ипотеке. Потом свекровь упала на улице, сломала ногу...

— Бабушка, а правда, что мама меня не хотела? — семилетняя Катя спросила это так буднично, словно поинтересовалась, будут ли сегодня котлеты на ужин. Я замерла в дверях кухни, держа в руках пакет с продуктами. Свекровь сидела за столом напротив внучки, разливая чай по чашкам. Её лицо на мгновение дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки. — Кто тебе такое сказал, деточка? — Ты, бабуля. Вчера говорила дедушке: «Света её не хотела, а теперь воспитывает как попало». Людмила Викторовна побледнела. Я поставила пакет на пол так медленно, что казалось, время остановилось...

— Кать, открывай, это я! — голос свекрови доносился из-за двери одновременно с настойчивым звонком. — У меня ключи есть, но неудобно как-то без предупреждения... Я открыла. Людмила Васильевна стояла на пороге с двумя огромными сумками из строительного магазина, а за её спиной маячила фигура мужчины в рабочем комбинезоне. — Это Виктор Семёнович, мастер золотые руки — бодро объявила свекровь, протискиваясь в прихожую. — Сейчас всё обсудим, замерим, и начнём преображение! — Какое преображение? — я смотрела на неё, не понимая...

— Открывай, Танюха! Я знаю, что ты дома! Кулак моей свекрови, Зинаиды Павловны, бил в дверь так, что дребезжали стёкла в старой раме. Я стояла посреди кухни с телефоном в руках и смотрела на экран, где высвечивалось последнее сообщение от мужа: "Не волнуйся, мы скоро вернёмся. Максимум через неделю". — Таня, немедленно открой! Где моя внучка? Я подошла к двери и отперла замок. Свекровь влетела в квартиру как ураган — красная, взъерошенная, с блестящими от ярости глазами. — Где Катенька? — она схватила меня за плечи...

— Лариса, ну скажи ей! — свекровь Зинаида Петровна плюхнулась на диван, театрально прижимая ладонь к груди. — Скажи, что я не права! Я молча переложила посуду из раковины в посудомойку. Лариса, моя золовка, виновато переминалась у двери. Приехала из Питера на неделю погостить и теперь явно жалела об этом решении. — Мам, ну что ты опять... — начала было та. — Что опять?! — голос Зинаиды Петровны взлетел на октаву выше. — Это я опять? Это она меня выгоняет из собственной квартиры! Я обернулась, вытирая руки полотенцем...