Психология для взрослых

— Снимай туфли в коридоре, Катя. Видишь, я только пол помыла. Я замерла на пороге. Мои туфли, в которых я провела десять часов в торговом зале, будто приросли к ногам. Екатерина Павловна — свекровь — стояла, опершись на швабру, и смотрела так, словно я наследила не капелькой талой воды, а грязью с улицы. — Извините — пробормотала я, послушно стягивая обувь. Стаж нашего совместного проживания — два месяца. Мы с Андреем снимали квартиру, копили на первый взнос по ипотеке. Потом свекровь упала на улице, сломала ногу...

— Бабушка, а правда, что мама меня не хотела? — семилетняя Катя спросила это так буднично, словно поинтересовалась, будут ли сегодня котлеты на ужин. Я замерла в дверях кухни, держа в руках пакет с продуктами. Свекровь сидела за столом напротив внучки, разливая чай по чашкам. Её лицо на мгновение дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки. — Кто тебе такое сказал, деточка? — Ты, бабуля. Вчера говорила дедушке: «Света её не хотела, а теперь воспитывает как попало». Людмила Викторовна побледнела. Я поставила пакет на пол так медленно, что казалось, время остановилось...

— Кать, открывай, это я! — голос свекрови доносился из-за двери одновременно с настойчивым звонком. — У меня ключи есть, но неудобно как-то без предупреждения... Я открыла. Людмила Васильевна стояла на пороге с двумя огромными сумками из строительного магазина, а за её спиной маячила фигура мужчины в рабочем комбинезоне. — Это Виктор Семёнович, мастер золотые руки — бодро объявила свекровь, протискиваясь в прихожую. — Сейчас всё обсудим, замерим, и начнём преображение! — Какое преображение? — я смотрела на неё, не понимая...

— Открывай, Танюха! Я знаю, что ты дома! Кулак моей свекрови, Зинаиды Павловны, бил в дверь так, что дребезжали стёкла в старой раме. Я стояла посреди кухни с телефоном в руках и смотрела на экран, где высвечивалось последнее сообщение от мужа: "Не волнуйся, мы скоро вернёмся. Максимум через неделю". — Таня, немедленно открой! Где моя внучка? Я подошла к двери и отперла замок. Свекровь влетела в квартиру как ураган — красная, взъерошенная, с блестящими от ярости глазами. — Где Катенька? — она схватила меня за плечи...

— Лариса, ну скажи ей! — свекровь Зинаида Петровна плюхнулась на диван, театрально прижимая ладонь к груди. — Скажи, что я не права! Я молча переложила посуду из раковины в посудомойку. Лариса, моя золовка, виновато переминалась у двери. Приехала из Питера на неделю погостить и теперь явно жалела об этом решении. — Мам, ну что ты опять... — начала было та. — Что опять?! — голос Зинаиды Петровны взлетел на октаву выше. — Это я опять? Это она меня выгоняет из собственной квартиры! Я обернулась, вытирая руки полотенцем...

— Мам, а бабушка сказала, что ты у нас прислуга, — выпалила пятилетняя Катя, когда я забирала её из комнаты свекрови. Я замерла с мокрой тряпкой в руках. Только что вытирала пол на кухне после обеда, который готовила на восемь человек — нас четверых, свекровь, её сестру, которая приехала погостить на неделю уже третий месяц подряд, и двух племянниц мужа. — Что-что сказала? — переспросила я, чувствуя, как холодеет внутри. — Ну, бабушка тёте Вере говорила: "Зато у Димы прислуга в доме есть, всё делает, не жалуется"...

— Ты что творишь, Лена? Дети должны видеть нормальную семью! Я молча доставала из шкафа детские вещи, аккуратно складывая их в коробку. Максим стоял в дверях спальни, сжимая кулаки. — Нормальную? — я обернулась. — Когда ты в последний раз играл с Мишей? Когда читал Соне перед сном? — При чём тут это? Я работаю, обеспечиваю семью! Я усмехнулась, продолжая складывать вещи. Вот она, любимая отговорка. Работа. Всегда работа. Даже когда пахнет чужими духами. Даже когда приходишь в три ночи. Даже когда на выходных тебя "срочно вызывают" на совещание...

— Катюш, поздравляю! — Витя обнял меня прямо в прихожей, даже туфли снять не дал. — Моя умница! Тридцать тысяч премии — это ж здорово! Я ещё не успела толком осознать эту новость сама. Начальница объявила перед самым уходом: за проект, который я тянула три месяца почти в одиночку, выплатят бонус. Тридцать тысяч. Для нашей семьи — почти две недельные зарплаты. — Откуда ты знаешь? — удивилась я. — Так ты же мне эсэмэску прислала час назад — засмеялся муж. — Забыла уже? Точно. В радостях написала ему первому...

Я стояла у окна, и мои пальцы так сжимали телефон, что побелели костяшки. За стеклом медленно падал снег — крупными, ленивыми хлопьями. Красиво. А я будто окаменела. — Лен, ты чего застыла? — голос мужа донёсся из кухни. — Картошка-то пригорает! Я не ответила. Не могла. В горле словно ком встал — огромный, душащий. Три года назад я бы побежала, схватила сковородку, засуетилась. Сейчас же только крепче сжала телефон. Его телефон. Виктор вышел из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем. — Лен, что случилось? Я обернулась...

— Лен, ты чего встала? Сиди, давай, посидим еще. — Нет, пойду домой — я поднялась из-за столика в кафе, и мое кольцо звякнуло о край чашки. Дима посмотрел на меня так, будто я сказала что-то на китайском языке. Мы же просто обсуждали, куда поедем на выходные —к моим родителям или к его маме. Обычный семейный вопрос, который женатые пары решают каждую неделю. Только для нас это уже третий месяц подряд был не вопрос, а приговор. — Подожди, ну что ты — он схватил меня за руку. — Мы же договорились спокойно поговорить...

—Ирочка, извини но, пирог вышел суховатым — раздался звонкий голос Антонины Фёдоровны через весь стол. Я замерла с чайником в руках. Гости — родственники мужа, собравшиеся отметить семидесятилетие свекрови — притихли. Кто-то неловко кашлянул. — Мама, что ты говоришь? — Максим недоуменно посмотрел на меня, потом на мать. — Ира же весь день готовила. — Вот-вот, целый день, а результат... — Антонина Фёдоровна изобразила на лице сочувствие. — Милая моя, я не упрекаю. Просто у вас, городских, нет навыка...

- Где ужин? - рявкнул муж, влетая на кухню. Я молча положила перед ним список продуктов и рецепт борща. Руки не дрожали. Сердце не колотилось. Восемь лет я готовила ему ужин. Сегодня - нет. - Это что за шутки? - Андрей побагровел. - Никаких шуток. Готовь сам. Он смотрел на меня так, будто я говорила на китайском. А я просто устала. Устала быть прислугой в собственном доме. Всё началось безобидно. После свадьбы свекровь сказала: "Мужчина должен приходить домой к горячему ужину". Я кивнула - казалось логичным...