Психология для взрослых

Она зашла без звонка. Своим ключом. Который я не давала. Я сидела на работе, когда телефон взорвался уведомлениями: «Движение в прихожей. Открыта дверь в спальню. Включен свет на кухне». Камеры фиксировали каждый шаг. И я видела ЭТО лицо - лицо свекрови, которая шарит по моим шкафам. Знаете, что самое мерзкое? Она даже не скрывалась. Меня зовут Женя, мне тридцать два. Замужем четыре года. Детей нет - и это, по мнению Людмилы Викторовны, моя главная вина. Она считает: раз я не родила внука, значит, не заслужила ни уважения, ни права на личное пространство...

Когда я в последний раз стояла у плиты четыре часа подряд, мой муж сказал: «Нормально». Просто - нормально. И я поняла: всё. Хватит. Я больше не повар в этом доме. А знаете, что случилось дальше? Меня вдруг разлюбили. Всё началось с кулебяки. - Лена, ты же знаешь, Сергей обожает мою кулебяку - свекровь Галина Ивановна сидела на моей кухне и критически оглядывала мой пирог. - У тебя капуста какая-то не та. Я тебе рецепт давала? Давала. Трижды. И каждый раз находила новую причину для недовольства....

- Лен, ты же понимаешь, что Максимке машина нужна? Он ведь тебе муж! Свекровь говорила так, словно делала мне одолжение, напоминая, кто спит рядом со мной последние пять лет. Я молчала, сжимая в руках конверт от нотариуса. Внутри лежали документы на трёхкомнатную квартиру в центре и выписка из банка. Цифры, от которых перехватывало дыхание. - И потом - продолжала Галина Петровна - мне холодильник сломался. Совсем. Тебе же не жалко помочь? Не жалко. Мне никогда ничего не жалко для них. Я привыкла быть благодарной за то, что меня вообще взяли в семью...

- Собирай вещи. Немедленно. Свекровь стояла на пороге дачи, которую мы с мужем три года восстанавливали из руин. Её глаза горели таким холодным огнём, что я невольно отступила на шаг. - Валентина Петровна, но мы же договаривались... - Ничего мы не договаривались! - отрезала она. - Это МОЯ дача. Моё наследство от матери. И я решила продать её. Муж молчал. Просто стоял рядом со своей мамой и смотрел в пол. Вот тогда я поняла: он знал. Знал заранее и не предупредил. Три года назад всё начиналось красиво...

- Пусть знает своё место! - гордо сказала свекровь, сжимая в руках ключи от моей квартиры. Я молчала. Просто смотрела, как Тамара Викторовна складывает в сумку мои документы на квартиру. Те самые, что она "случайно" нашла в ящике комода, пока я была на работе. - Ты же понимаешь, Оленька, что квартира куплена на деньги Максима? - продолжала она, не замечая моего молчания. - А Максим - мой сын. Значит, и квартира фактически моя. Максим стоял у окна. Спиной ко мне. Плечи ссутулены, голова опущена. - Макс? - тихо позвала я...

- Лена, ну что за борщ? В «Теремке» вкуснее! Я замерла над плитой. Рука дрогнула - половник со свекольным отваром едва не выскользнул. Пять лет брака, и каждый ужин - как экзамен на оценку. - Саш, я старалась. Три часа готовила... - Старалась? - он скривился, отодвигая тарелку. - Я за «старалась» в ресторане не плачу. Я плачу за результат. Вот она, моя жизнь. Мужчина, который вечно сравнивает мои котлеты с «мишленовскими» стейками. Который морщится от запеченной рыбы – «не та корочка». Который вздыхает над тирамису – «у тебя слишком жидкий крем»...

Жаренная картошка. Оливье. И моя свекровь с невинной улыбкой: «А что? Скромно, по-семейному». Все подарки, которые я вчера везла два часа через весь город, исчезли. Просто испарились. - Галина Петровна, где коробки? - я старалась говорить спокойно. - Я их на комод поставила. - Какие коробки, милая? - свекровь разливала компот по бокалам. - Ты, наверное, устала с дороги. Мой муж Антон молча ковырял вилкой салат. Его сестра, Лена, что-то строчила в телефоне. Все делали вид, что ничего не происходит...

- Лена, они уже выехали! Встречай! - голос свекрови трещал в телефоне так бодро, будто она сообщала о выигрыше в лотерею. Я стояла посреди кухни в старой футболке и трениках. Волосы немытые третий день. На плите - недоеденная гречка со вчерашнего ужина. - Кто «они»? - пробормотала я, хотя уже понимала, что сейчас услышу что-то ужасное. - Ну, мои подруги же! Танечка с Олей! Помнишь, я рассказывала? Они в Москву на недельку приехали, а в гостиницу селиться — деньги на ветер! Я подумала, у вас же квартира трёшка, места полно! Места полно...

- Готовить не буду. Я уже предупреждала. Слова застревают в горле, когда видишь, как твоя квартира превратилась в мужской клуб. Они даже не подняли головы. Просто продолжали орать на экран, швыряя на пол шелуху от семечек, которую я буду подметать в два ночи, когда эта весёлая компания, наконец, разойдётся. - У нас футбол! Ты что, совсем? - Артём даже не отвёл взгляд от телевизора. Его рука машинально потянулась за очередной бутылкой. - Я от экрана часа два не отойду, так что не психуй. Десять часов на ногах...

-Лена, улыбнись. Ты в кадре. Я подняла глаза и увидела экран телефона. Лиза, четырнадцать лет, держала его прямо над столом — так, чтобы влезли и кастрюля, и я. В этот же момент Галина Петровна отодвинула тарелку, будто я поставила перед ней что-то неприличное. -Это что, корм? -сказала она громко. —-Олежек, ты этим питаешься? Кухня притихла. Пятнадцать человек родни застыло с ложками в воздухе. День рождения мужа, наш дом — и я вдруг почувствовала себя девочкой, которую вывели к доске. Олег напрягся, но промолчал...

- Открывай, приживалка! Я знаю, ты дома! Я замерла у двери, узнав этот голос. Пятнадцать лет не слышала. И вот - снова. Свекровь стояла на пороге с двумя огромными сумками. Постаревшая, сгорбленная, но с тем же надменным прищуром. - Пустишь или как? - она без приглашения протиснулась в квартиру. - Мне деваться некуда. Я молча отошла в сторону. Сумки грохнулись на пол. Вернёмся на пятнадцать лет назад. Я была молодой женой Максима, жили в его однокомнатной квартире, которую он снимал. Валентина Петровна - его мать - владела трёхкомнатной квартирой в центре...

- Бери, Юленька - улыбнулась она так мило, что мурашки побежали по коже. - Вам с внуками пригодится. Я уже старая, ноги болят, давление, мне эта дача не нужна. Саша сидел рядом и кивал, как китайский болванчик. Мол, мама добрая, надо принять. А я смотрела на эти ключи и думала: что-то здесь не так. Но отказаться не могла. Дети мечтали о даче, квартира душная, а кредит за неё мы выплатим ещё лет десять. Свекровь словно прочитала мои мысли. - Документы завтра оформим у нотариуса - добавила она. - Всё честно, дарственная на твоё имя...