Свет внутри

Иногда родители говорят это почти с обидой: - Я к нему по-человечески… а он... - Я интересуюсь его увлечениями… а он... - Я спрашиваю, как дела… А он тут же: «Купи», «Дай денег», «Разреши», «Мне нужно». Контакт с ребенком не складывается, эмоциональной близости нет, и тогда взрослые делают вывод, от которого становится горько:«Ему от нас нужны только деньги. Он воспринимает всё только со стороны материальной выгоды». И в этих словах обычно много боли. Потому что родители не просто жалуются на ребёнка...

Очень многие люди приходят в терапию с одним и тем же ощущением, хотя формулируют его по-разному. Кто-то говорит, что потерял ориентиры, кто-то - что живёт на автомате. а кто-то может честно признаться: «Я не понимаю, чего хочу, но точно знаю, что так, как сейчас, больше не могу». В такие моменты обычно начинают искать цель, призвание или смысл жизни. Но чаще всего проблема лежит глубже. Не в том, что у человека нет цели, а в том, что он давно потерял контакт со своими ценностями - тем, что делает жизнь его собственной...

В своей практике я часто слышу очень похожие фразы от разных людей: «Я вроде бы живу нормально, но постоянно тревожусь». «Мне трудно радоваться, даже когда всё складывается». «Я стараюсь быть хорошим, правильным, полезным, но внутри пустота». Обычно в такие моменты человек думает, что с ним «что-то не так», что он недостаточно старается или просто не умеет быть счастливым. Но в экзистенциальной психологии есть гораздо более точное и человечное объяснение. Альфред Лэнгле говорит о четырёх фундаментальных мотивациях, без которых психика не чувствует опоры...

В последние годы всё чаще родители и педагоги младших школьников сталкиваются с похожими жалобами: ребёнок не может собраться, быстро теряет интерес, не доводит задания до конца, постоянно отвлекается, требует внешнего контроля...

Посёлок стоял низко, как будто прижимался к земле. Дома в один этаж, заборы перекошенные. Летом тут пахло пылью и перегретым железом, зимой дымом и сыростью. Вечером окна загорались не сразу: сначала слышались крики, звон бутылок, глухие удары дверей. В этом посёлке жила семья: отец, мать и трое детей. Старшего звали Серёжа, ему было четырнадцать. Он всегда знал, что он «не такой». Это слово не произносили вслух, но оно висело в воздухе: в школе, дома, даже на улице. Учился он плохо. Буквы путались, цифры убегали, слова в голове не складывались ни в какой смысл...