Прожито

— Танцы — это грех, — говорила герцогиня дочерям, когда те робко просили позволить им поучиться у приезжих музыкантов. — Музыка — суета. Иностранные языки — гордыня. Супруга герцога Иоганна Клевского Мария Юлих-Бергская вообще считала, что дочерям нужно только одно: уметь вести дом, рожать детей и молиться. Герцог Иоганн III был умеренным реформатором. Он не рвал с Римом открыто, но симпатизировал Эразму Роттердамскому и стоял в оппозиции к императору Священной Римской империи Карлу V. Он издал собственную...

Мать и отчим руками разводили: «Ты хоть видела себя в зеркале? Кому ты там нужна со своей внешностью? Артистка!» Октябрь 1994 года, в Москве было слякотно, дни стояли серые, и казалось, что небо давит на плечи...

Брачная ночь для Агриппины обернулась сплошным стыдом — муж ничего не смог, а следующей ночью князь и вовсе не пришёл разделить с ней ложе. — Я не сумела понравиться собственному мужу, я не вызвала у него желания, — рыдала юная жена в подушку. — Что делать мне? Жене без мужа, жене-девственнице? Как я смогу зачать наследника? Кому я могу рассказать о своём позоре в чужой стране? Ответы женщина нашла позже, через шесть долгих лет после той несчастливой ночи. В 1271 году она оставалась такой же невинной, как в тот день, когда стояла у алтаря...

— Закрывайте двери! — донёсся чей-то надорванный голос, но его тут же перекрыл новый взрыв — такой близкий, что глиняная посуда на полках задребезжала и попадала на пол, разбиваясь. Грохот был таким, будто само небо раскололось на части и рухнуло на землю. Кинтейка зажимала уши ладонями, но звук просачивался сквозь пальцы, проникал в самое нутро, сбивал дыхание. Девушка сидела на корточках за тяжёлым деревянным сундуком, который отец приволок из ханской казны ещё в прошлом году, — единственная ценность в их доме...

— Знакомиться лучше в постели, — якобы так ответила блестящему красному командиру, красавцу, герою Гражданской невыносимая Лилия Брик, ставшая его последней женой… Новогодняя ночь 1936-го выдалась морозной и звёздной, но в этой квартире, на Рылеева, 11, было жарко. Маршал Тухачевский, натянув на себя сюртук бродячего музыканта, нервно водил смычком по скрипке, извлекая не столько мелодию, сколько саму тревогу, повисшую в воздухе. Якир, в маске трефового короля, казался мрачным изваянием, а сама хозяйка,...