Средневековые легенды Европы

Сама принцесса Хуана с колен встать не смогла — мешал огромный живот, в котором готовился к появлению на свет долгожданный наследник, с которым было связано столько надежд. — О горе мне, — причитала молодая женщина, которой было всего 18 лет, — мой несчастный ребенок не увидит своего отца, а мой дорогой муж не сможет взять на руки мое драгоценное дитя. Это очень дурное предзнаменование, очень дурное. Хуана раскачивалась как безумная, впрочем, все могло быть — ее родной бабкой была самая настоящая сумасшедшая, Хуану в честь нее и назвали...

— Не могу, — выдохнул Филипп, ни к кому не обращаясь, ибо в коридоре не было никого, кроме двух оцепеневших слуг. — Она... она мне отвратительна! Слуги потупились. Никто не посмел спросить, что именно случилось за брачным пологом, но утром весь двор уже знал: король требует развода. Это было немыслимо, ведь король сам выстраивал логику этого династического брака! Если бы речь шла о юнце, который впервые увидел женщину без одежд, смятение и фиаско были бы простительны и объяснимы, но королю было 28...

К изножью кровати была привязана толстая верёвка, за которую держалась измученная женщина. Волосы её растрепались, а лицо исказили родовые муки. И каждый проходящий мимо мог видеть страдания женщины, которая приводила в мир новое дитя. Несмотря на холод декабря 1194 года, полог шатра роженица приказала не задёргивать. Приказала, потому что на площади Йези, прямо в центре, напротив собора, в простом шатре из грубого полотна, похожем на те, что ставят циркачи на ярмарках, рожала королева Сицилии Констанция д’Отвиль...

Первое, что она увидела в то утро, была плаха. Камень, обтянутый вытертым сукном, и на нём — тёмное пятно, оставшееся от предыдущего исполнения приговора. 13 июня 1782 года Анна стояла и ждала, пока палач поправит меч. Среди людей в толпе стоял человек, из-за которого всё это случилось: доктор Иоганн Якоб Чуди, судья, член совета пяти. Он пришёл посмотреть. Женщина положила подбородок в выемку на плахе и закрыла глаза... Анна появилась на свет 24 октября 1734 года в Зеннвальде, деревне в верховьях Рейна, в землях Цюриха...

Женщине в клетке было всего 36 лет, она была еще достаточно хороша, а огненные волосы еще не закрасила белым цветом седина. Наружная стена Берикского замка, серая, изъеденная ветрами, смотрела прямо на север, туда, откуда приходили штормы и откуда когда-то пришла война. Клетка крепилась к стене на железных кронштейнах, и та её сторона, что была обращена к дороге, оставалась открытой. Ни решётки, ни заслонки — ничего, только высота и полная невозможность убежать из этой тюрьмы. Женщина внутри видела путников, а путники, проезжавшие мимо, — видели её...

Сорочку для брачной ночи из тончайшего кружева она выбрала сама, предвкушая, что ее ложе теперь не будет холодным и пустым. Но в назначенный день, оказалось, что ее нареченный уже женат, причем, женат на ее собственной малолетней дочери... Обман, унижение, еще одно поражение среди многих... Ветер с гор бил в лицо, когда Алиса стояла на стене цитадели Антиохии и смотрела на юг. За холмами пылила дорога, и по ней двигалось войско: знамёна Иерусалима, кресты на щитах, тяжёлая поступь конницы. Отец, король Балдуин II, спешил к городу, который она только что поклялась не отдавать никому...