Средневековые легенды Европы

— Ты моя, — сказал он. — Перед богами, предками и этим лесом. Никто не отнимет тебя у меня. - Они знали — церковь никогда не благословит их союз: по мнению Рима, слишком близкое родство. Их храм — дубрава, где кроны могучих деревьев сплетались с небом, их свидетели — родичи и несколько седых ярлов, чтивших и помнивших древние обычаи. История этой женщины — горькое зеркало эпохи, где политика переплеталась с чувствами, а вера входила в противоречие с долгом. Эдита родилась около 1025 года и, по одной...

— Король обречён, — шептались в замках, трактирах и крестьянских хижинах. — Собственная мать прокляла его, с этим не шутят… Духота в баварском замке стояла невыносимая. Свечи оплывали, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены, где гобелены изображали битвы давно минувших лет. Женщина, видевшая когда-то золотые купола Киева, смотрела теперь на мрачный блеск германского оружия. Меч, который она взяла с расшитой подушки, был несоразмерно тяжёлым для её рук, он словно впитал в себя кровь и ярость столетий...

— Муж мой, я дала клятву Богу, что останусь целомудренной, — чего-чего, а таких слов будущий император Священной Римской империи Генрих II в первую брачную ночь не ждал. В 1002 году он сочетался браком с Кунигундой Люксембургской, но и представить не мог, что его ждёт...

— Танцы — это грех, — говорила герцогиня дочерям, когда те робко просили позволить им поучиться у приезжих музыкантов. — Музыка — суета. Иностранные языки — гордыня. Супруга герцога Иоганна Клевского Мария Юлих-Бергская вообще считала, что дочерям нужно только одно: уметь вести дом, рожать детей и молиться. Герцог Иоганн III был умеренным реформатором. Он не рвал с Римом открыто, но симпатизировал Эразму Роттердамскому и стоял в оппозиции к императору Священной Римской империи Карлу V. Он издал собственную...

Брачная ночь для Агриппины обернулась сплошным стыдом — муж ничего не смог, а следующей ночью князь и вовсе не пришёл разделить с ней ложе. — Я не сумела понравиться собственному мужу, я не вызвала у него желания, — рыдала юная жена в подушку. — Что делать мне? Жене без мужа, жене-девственнице? Как я смогу зачать наследника? Кому я могу рассказать о своём позоре в чужой стране? Ответы женщина нашла позже, через шесть долгих лет после той несчастливой ночи. В 1271 году она оставалась такой же невинной, как в тот день, когда стояла у алтаря...