Прожито

— Женюсь, как только ей исполнится шестнадцать, — так Иосиф сказал ее брату. Этому поверили и девочка, и ее брат, который был готов стереть «политического» в порошок… Ветер с реки едва ли не сбивал с ног, дул не переставая — с утра до вечера, с вечера до утра, — и казалось, что за этими ветрами нет ничего, кроме белой пустоты, уходящей к самому Северному полюсу. *** На высоком берегу, там, где тайга расступалась перед рекой, стоял коренастый человек в потертой шинели, смотрел на ледоход и молчал...

Столы ломились: осетры в шафране, лебеди под взваром, меды семи сортов — всё, как любил князь Андрей Васильевич, когда приезжал в Москву мириться со старшим братом. Князь Андрей даже пошутил с боярином Ряполовским, скинув тяжелую шубу, сел на почетное место. Иван III сам поднес ему чару, назвал братом, вспомнил Угру — дескать, стояли плечом к плечу и татары ушли, не посмев перейти реку. Князь Андрей Васильевич вышел из-за стола сытым, хмельным и спокойным. «Помирились», — подумал князь, мотнув головой,...

На ложе, которое помнило их редкие и несчастливые ночи, Давид теперь лежал один: пальцы сведены, губы запеклись, взгляд остановился навеки. Царица стояла у окна, глядя на город внизу, золотые лучи лились в комнату, но не радовали. Тифлис гудел внизу, как потревоженный улей, но главный гул шёл изнутри — из дворцовых переходов, где уже десятый гонец шептал десятому вельможе: — Это она. Монголка. Она отравила нашего царя. Давид VII Улу, царь царей Грузии, по прозвищу Улу — «Старший» — это он лежал сейчас на постели...

Любой школьник, хоть раз пролиставший учебник по истории СССР, помнит фразу: «Керенский, переодетый в женское платье, скрылся в неизвестном направлении». «Краткий курс ВКП(б)» 1938 года закрепил этот образ на десятилетия: трусливый глава Временного правительства, мечущийся между социалистами и буржуазией, фигляр, удирающий в платье медсестры. В советских музеях даже показывали то самое платье — серое, ситцевое, с накрахмаленным фартуком. Однако сам Александр Федорович, доживавший свой век в эмиграции,...

— Батюшка, почему ты не отдал меня за первого? — княжна вышивала золотом в богатых пяльцах, губы кривила обида. — Юрий — только второй сын князя Дмитрия. — Юрий — князь звенигородский и галицкий. И, сказывают, упрямства ему не занимать. Его мать, святая Евдокия, растила всех сыновей с одной мыслью: «вы — наследники великого дела». А старший, Василий, уже женат, дочь. Витовт успел первым, подсунув Василию свою дочь. Юрий — второй на Москве, но станет первым на Смоленской земле, если мы с тобой удержим,...