Прожито

— Батюшка, почему ты не отдал меня за первого? — княжна вышивала золотом в богатых пяльцах, губы кривила обида. — Юрий — только второй сын князя Дмитрия. — Юрий — князь звенигородский и галицкий. И, сказывают, упрямства ему не занимать. Его мать, святая Евдокия, растила всех сыновей с одной мыслью: «вы — наследники великого дела». А старший, Василий, уже женат, дочь. Витовт успел первым, подсунув Василию свою дочь. Юрий — второй на Москве, но станет первым на Смоленской земле, если мы с тобой удержим,...

Взгляд был липкий, пристальный, тяжёлый. «Старик» в пенсне, как подумалось Ляльке, смотрел на шестнадцатилетнюю девчонку, шедшую за хлебом, из-за стекла чёрной машины. В тот майский день 1949 года Москва...

— Ты, Гаврила, — сказал помещик, не оборачиваясь, — вчера на гумне спал? Я видел. Ты у меня выспишься, пёс! Солнце стояло над Даровым высоко, и барин Михаил Андреевич вышел из тени орешника в самое пекло, даже не нахлобучив шляпу. За ним шли трое его крестьян — Гаврила, Михайло и Никита, те самые, чьи имена потом прозвучат на допросах. Арапник с медной насечкой болтался в правой руке помещика; этот инструмент был для мужиков страшнее ножа, потому что нож убивает разом, а арапник учит жить на коленях...

В одном из дворов Владивостока, в сквере «Любви и ожидания», на бетонном постаменте застыла бронзовая девушка. Она смотрит в сторону Амурского залива, туда, где насколько хватает глаз — небо сливается с водой. Памятник торжественно открыли 12 ноября 2013 года. Эскиз создал художник из Санкт-Петербурга Константин Новиков, а в бронзу его отлил кемеровский скульптор Иван Кулаков. Это памятник одному из символов Великой Отечественной, легендарной песне "Катюша", девушке, которая верно ждала любимого, который нес суровую ратную службу по защите Отечества...

Правую руку она ещё чувствовала — ту самую, что когда-то держала уголь, сжимала кисть, месила охру с ультрамарином, — а левая висела плетью, чужая, неподъёмная. В красноярском тюремном лазарете пахло карболкой и прелыми бинтами, и Софья Ивановна Юнкер-Крамская, которой уже перевалило за шестьдесят, лежала на скрипучем топчане, глядя в потолок. Женщина чувствовала: инсульт отнял не только руку, но и почти все силы. Однако дочь Ивана Крамского, автора «Неизвестной», полотна «Христос в пустыне», человека,...