Радость и слезы

Когда Яна в очередной раз засмеялась в телефон и вышла на кухню, прикрыв дверь, я понял: либо я параноик, либо происходит что-то странное. Но она же сама говорила — Денис просто старый товарищ, с которым они когда-то работали вместе. Ничего такого. Просто иногда созваниваются, обсуждают общих знакомых. — Ты чего такой напряжённый? — спросила она, вернувшись в комнату и плюхнувшись рядом на диван. Я пожал плечами. — Да так. Устал просто. Она поцеловала меня в щёку и уткнулась носом в плечо. — Тебе нужен отдых, Толь...

Инна позвонила в половине одиннадцатого вечера, когда я только-только устроилась с книжкой на диване. Звонила она каждый день, иногда по два раза. И каждый раз — одно и то же. — Ну ты представляешь, — начала она без приветствия, голос дрожал от возмущения. — Сегодня опять пришёл в час ночи! Я спрашиваю: где был? А он: «На работе задержался». Да какая работа до часу ночи в оптовой базе стройматериалов?! Я вздохнула и отложила книгу. История повторялась уже который месяц подряд. — Может, правда задержался? — предположила я осторожно, хотя знала, что это бесполезно...

Новость о повышении пришла в середине рабочего дня. Руководитель вызвал в кабинет и сообщил — долгожданная должность руководителя отдела, к которой шла три года. В мои сорок два года это был серьёзный карьерный шаг. Три года презентаций, ночных проверок отчётов, выходных, потраченных на курсы повышения квалификации. И вот оно — подтверждение. Коллеги реагировали по-разному: кто-то поздравлял, кто-то делал вид, что занят. Несколько человек предложили отметить после работы. Но первым делом мне захотелось поделиться с Олегом, с которым встречалась последние полгода...

Секундомер показывал 18 минут 43 секунды. Я стояла над сковородой и смотрела, как масло начинает шипеть вокруг котлет. Разогреваю. В третий раз за этот вечер. — Лёша, ты скоро? — спросила я в трубку, зажав её плечом. — Да-да, уже выезжаю. Минут двадцать, и я дома. Щелчок. Гудки. Я перевернула котлету. Салат из помидоров и огурцов превратился в нечто водянистое. Но самое страшное — это мой взгляд в отражении вытяжки. Пустой. Как у официантки в дешёвой столовой, которая отработала двойную смену. Всё началось безобидно...

Флакон выскользнул из моих рук так легко, будто сам хотел разбиться. Янтарная жидкость растеклась по кафелю, и запах ванили с амброй ударил в нос так, что захотелось зажать ноздри. Двадцать пять тысяч рублей — элитные французские духи Людки — превратились в лужу на полу ванной комнаты, а она стояла в дверях и смотрела на меня так, будто я только что подожгла её машину. — Ой, — сказала я, глядя на осколки. — Прости. Выскользнули. Всё началось три дня назад. Людка приехала в понедельник утром. Её муж уехал в командировку...

Когда Миша в очередной раз сказал «Посмотри на Наташу с работы — вот это жена!», я поняла: пора узнать правду об этих «идеальных» женщинах. Мне тридцать восемь. Работаю в туристическом центре, веду группы по историческим маршрутам. Люблю свою работу — общение с людьми, новые истории, возможность показывать город тем, кто видит его впервые. Зарабатываю неплохо, особенно в сезон. У нас с Мишей двое детей: Ярику одиннадцать, Полине восемь. Квартиру купили в ипотеку семь лет назад, на двоих оформляли...

Когда врач сказал, что операция неизбежна, я позвонила Андрею первой. Не маме, не подруге — ему. Мужу. Человеку, который четыре месяца назад надел обручальное кольцо мне на палец и обещал быть рядом. А он ответил: «Слушай, у меня на той неделе столько дел. Может, твоя мать приедет?» Столько дел. Я стояла в коридоре поликлиники, сжимая телефон, и пыталась понять — это правда сейчас произошло? Мы поженились в январе. Скромно, без гостей и лишних разговоров. Андрей сказал тогда: — Зачем нам этот цирк? Главное — мы вместе...

Свадебный торт стоял в холодильнике ресторана, платье висело на манекене в спальне. А я сидела на полу в ванной и слушала, как мой жених объясняет приятелю, почему женится именно на мне. «Она мой запасной аэродром, — говорил Артём в трубку, прикрыв дверь кабинета. — Папаша у неё золотое дно. Ещё год поработаю и устроюсь куда получше, а там... ну, сами понимаете». Я поняла. За двенадцать часов до росписи. Мы познакомились полтора года назад в папиной фирме. Я пришла передать договоры с партнёрами — папа попросил занести их в отдел логистики...

Трёхкомнатная квартира в новостройке на окраине города. Моя. Куплена на мои деньги после восьми лет работы в крупной торговой сети. Никаких бабушек, дедушек, наследства. Копила три года на первоначальный взнос. Потом ещё четыре года выплачивала ипотеку. Последний платёж внесла за месяц до того, как познакомилась с Максимом. Мне тридцать один год. Управляющая отделом продаж в сети супермаркетов. Зарабатываю двести тысяч. Плюс премии. Плюс бонусы от перевыполнения плана. Жила одна. Спокойно. Без драм...

Я нашла список случайно. Просто убирала на его рабочем столе. Федя (сорок один год) попросил протереть пыль. Сказал утром: — Женя, там бумаги разбери. Документы сложи. Я кивнула. Как обычно. Он ушёл в девять. Хлопнул дверью. Даже не поцеловал на прощание. Уже месяца три не целовал. Я покормила Мишу завтраком. Отвела в садик. Вернулась домой. Села за его рабочий стол. Двигала бумаги. Стопки документов. Старые квитанции. Под блокнотом лежал листок. Сложенный пополам. Я развернула. Увидела его почерк...

Познакомились на дне рождения у коллеги. Андрей сидел напротив меня за столом, разговорились. Показался приличным мужиком. На следующий день написал, сказал — понравилась, хочу продолжить общение. Я согласилась. Андрей писал часто, вежливо, говорил правильные вещи. Ему пятьдесят один год, свой бизнес — магазины автозапчастей. Дети взрослые, разведён семь лет, про бывшую говорил спокойно. — Расстались мирно, — писал он. — Просто не сложилось. Она нашла другого. Я не держал её. Мне нравилась эта зрелость — без истерик, без мести бывшей, спокойствие...

Гриша ткнул вилкой в мой торт и скривился так, будто я подала ему протухшую рыбу. «Невкусный какой-то. Крем приторный». Я замерла с бокалом в руке, улыбка застыла на губах. Мои гости — Аня с мужем, двоюродная сестра Рита, соседка тётя Зоя — уставились в свои тарелки. За окном моросил октябрьский дождь, а в квартире вдруг стало так тихо, что я услышала собственное дыхание. — Гриш, ну что ты, — я попыталась засмеяться, но вышло натянуто. — Я же заказывала в той кондитерской, которую ты сам хвалил...