Истории в четырёх стенах от Вики Трель

— Игорёк, ты уверен? Это же безумие. Она не полная дура, заметит. — Элька, не парься. Она у меня блаженная. В своём интернате с сиротами возится сутками, ей богу молится, всех жалеет. Я скажу — родственница в беде, погорельца приютить. Она ещё и суп тебе сварит, и постель постелит. Ей главное, чтобы нимб не жва. — Ну смотри. Если она меня выставит, я тебе твою кузницу разнесу. Мне жить негде, ты обещал решить вопрос. — Решу. Поживёшь месяцок, пока я ипотеку на себя переоформлю, а там видно будет...

— Антоха, ты уверен? Это же всё-таки семья. Пять лет коту под хвост, да и дочка совсем маленькая. Куда они пойдут? — Да брось ты, Вадим. Юлька — она как пластилин. Помнёшь её немного, она форму и примет. Поживёт у матери, ничего с ней не случится. А мне расти нужно, понимаешь? Размах нужен. Этот участок — билет в другую жизнь. Там через три года будет элитный посёлок, цена взлетит до небес. Я не могу упустить такой шанс из-за сентиментальности. — Ну, дело твоё. Только смотри, бабы — народ злопамятный...

— Брат, ты уверен, что стоит так резко? Всё-таки десять лет вместе, — мужской баритон звучал неуверенно, с опаской. — Ой, да перестань! Она же амёба. Спортивная, подтянутая, но амёба. Поплачет и успокоится. Квартира на мне, машина на мне. Куда она денется? — второй мужчина говорил громко, самодовольно, явно наслаждаясь звуком собственного голоса. — Смотри, Тимур. Женщины в гневе страшнее налоговой. — Не в этом случае. Тут главное — напор. Я хозяин положения. В зале стоял густой, тяжёлый запах железа и человеческих усилий...

— Ты пойми, он просто тюфяк. Строитель, что с него взять? — женский голос звенел от предвкушения. — Надави на жалость. Скажи, что стены давят, что здесь всё напоминает о «нашем горе». Он сломается. Чувство вины — лучший крючок для таких правильных мальчиков. — А если упрётся? — спросил второй женский голос, более низкий, но неуверенный. — Не упрётся. А если что — пригрозишь судом. Скажешь, что нервный срыв по его вине, что он тебя доводит. Мужики судов боятся как огня, им проще откупиться. Квартира будет твоя, Вер, вот увидишь...

Конон стоял посреди гостиной, расправив плечи и выпятив грудь, словно победитель после долгого сражения. Его взгляд скользил по лицу Аллы с плохо скрываемым превосходством. В руках он держал спортивную сумку — единственное, что взял из дома за последние три дня отсутствия. — Я ухожу, — процедил он сквозь зубы, глядя на жену с неприязнью. — ОКОНЧАТЕЛЬНО. И не надо делать удивлённое лицо, ты прекрасно понимаешь почему. Алла сидела за обеденным столом, механически помешивая ложечкой остывший чай. Седьмой день подряд она практически не спала, ожидая этого разговора...

— Ты уверена, что хочешь поступить именно так? Обратного пути не будет. — Пап, я считала вариативность событий три ночи подряд. Любой другой сценарий ведёт к потере активов и нервных клеток. Этот — единственный с положительным сальдо. — Он не поймёт. — Это его проблемы. Я устала быть удобным интерфейсом для чужих запросов. Часть 1. Акустический диссонанс В модном кафе пахло обжаренной арабикой и чужим успехом. Евдокия помешивала ложечкой остывший латте, глядя, как Илья увлеченно крутит ручки воображаемого микшера в воздухе...

— Витя, ты с ума сошел? Зачем ты это сохранил? — шепот был испуганным, женским. — Лена, не лезь. Этот щенок, этот «педагог» посмел выставить меня за порог! Меня! В доме, за который я, между прочим, платил полгода, пока они искали работу! — Но это же твоя дочь на фото! Если ты отправишь это Олегу, ты уничтожишь Зою! — Я уничтожу его самолюбие. Пусть знает, что он носит рога, которыми можно небо царапать. А Зойка... Она умная, выкрутится. Скажет монтаж. Зато я посмотрю, как его лицо перекосит. Нечего было мне указывать, где курить...

В автомастерской пахло маслом, старой резиной и холодным металлом. Этот запах, который раньше казался Юре ароматом свободы и независимости, в последние месяцы вызывал лишь глухое раздражение, оседающее горечью на корне языка. Он вытирал руки ветошью, стараясь стереть въевшуюся грязь, но черные линии под ногтями оставались, словно татуировки, напоминающие о его бесконечном труде. Бизнес шёл неплохо. Два года назад он рискнул, вложил все накопления, взял небольшую ссуду в банке и открыл станцию кузовного ремонта и слесарную мастерскую...

— Мам, он даже не кричал. Просто смотрел в стену. — Я же говорила тебе, Марьяша! Он — амёба. Ни характера, ни стержня. Твой Эдуард — совсем другое дело. Бизнесмен, хватка! А этот… транспортный планировщик. Тьфу. Схемы рисует, пока жизнь мимо проходит. — Да, мам. Я так рада, что решилась. Новый год — новая жизнь. — Правильно, дочка. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Заставь его платить за потраченные на него годы. Ты у меня красавица, музыкантша, а он тебя в четырёх стенах держал. Январь выдался колючим...

— Слушай, ну он реально верит, что это его идея была? — Ага. Самое смешное, что он даже не понял, кто был по ту сторону стола. — А она? — А она — гений. Злая, расчётливая, великолепная стерва. Знаешь, я даже начал её бояться. Когда женщина перестаёт плакать и начинает считать — беги. За окном бушевала январская вьюга, размазывая огни горнолыжного курорта в мутные акварельные пятна. Внутри же, в холле арендованного шале, пахло дорогим парфюмом, хвоей и мандаринами. Компания, собравшаяся здесь встречать Новый год, была разношёрстной, но объединённой жаждой успеха — реального или выдуманного...

— Ты уверен, что она поверит? — женский шепот был едва слышен за шумом воды в ванной. — Поверит. Галка гордая. Если я скажу, что встретил другую или просто устал — она и бровью не поведет, выставит чемодан и дверь закроет на два замка. Главное — не сорваться самому. Смотри, не проболтайся ей потом, когда меня в больницу упекут. — Не учи учёную. Всё будет шито-крыто. Лишь бы деньги на лечение остались. — Деньги у матер. Я о вас позаботился. Часть 1. Ледяной сквозняк в прихожей Праздничная мишура, развешанная по стенам, казалась теперь насмешкой...

Галина медленно помешивала ложечкой в кружке с чаем. На кухне было тихо, только холодильник изредка урчал да секундная стрелка на настенных часах отмеряла время. Артур сидел напротив, барабаня пальцами по столешнице. Его взгляд буравил жену, требуя ответа. — Я просто встретилась с Мариной, — спокойно произнесла Галина. — Мы выпили кофе и разошлись. — И ВСЁ? — Артур наклонился вперёд. — Три часа вы пили кофе молча? О чём говорили? Что она тебе рассказывала? Что ТЫ ей рассказывала? Галина подняла глаза...