Жизнь как она есть

Люся замерла, рука так и осталась на ручке двери. Звонок повторился, настойчивый, короткий, будто отсчитывающий удары сердца. Лидия Николаевна в каком-то предчувствии схватилась за сердце, ее пальцы мелко задрожали, а на бледных щеках проступил болезненный румянец. Александр Иванович медленно поднялся из кресла, сделал шаг к прихожей, опираясь на трость. Его спина, обычно прямая и гордая, сейчас казалась особенно сгорбленной под тяжестью прожитых в ожидании лет и тревоги. - Я открою, — хрипло произнес он...

Лучи восходящего солнца смело пробивались сквозь шторы, щедро заливая просторную кухню золотистым светом. Люся стояла у окна, машинально помешивая остывший кофе. Она проснулась задолго до будильника. Мысли, которые не давали уснуть, теперь не давали сосредоточиться. В голове снова и снова прокручивался вчерашний разговор с Димой. Слова, признания, боль в его глазах… Дверь скрипнула. Люся вздрогнула и обернулась. На пороге стоял Дима. Он выглядел непривычно: без обычного утреннего оптимизма, с темными кругами под глазами...

Анечка, укутанная в плед, сидела на коленях у Димы и слушала сказку про храброго ежика, который нашел дорогу домой. Ее глаза уже слипались, но она упорно боролась со сном, будто боялась, что если закроет веки, папа исчезнет. Люся стояла у двери детской, наблюдая за ними, и чувствовала, как внутри нее борются два чувства: обида и надежда. В комнате царил полумрак. Только ночник отбрасывал мягкий свет на лицо девочки, подчеркивая ее длинные реснички и пухлые губы. Дима говорил тихо, размеренно, иногда делая паузы, чтобы погладить Анечку по волосам...

Дима стоял у подъезда, глядя вслед бродяге, пока тот не растворился в пелене дождя и ночной мгле. Ветер стих так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь редкие капли, стучащие по асфальту. В ушах все еще звучали слова незнакомца: «Ты расскажешь ей правду. Сегодня же. Иначе я вернусь. И не один». Медленно поднимаясь по лестнице, Дима чувствовал, как дрожат под ним ноги. Он задыхался от беспомощности. В голове все еще звучали и другие слова бродяги: «Он жив. И помнит все». Он передумал за эти долгие минуты все, что только можно...

Дима сидел у окна в полутемной гостиной, обхватив чашку с давно остывшим чаем. За окном было точно так темно, как и на его душе сейчас. Люся, уложив Анечку, наверное, тоже не могла уснуть. Из ее комнаты доносилось тихое шуршание. Она, видимо, пыталась что-то почитать, или просто перебирала вещи, пытаясь занять руки и отвлечься. После неприятной и очень волнительной встречи как-то в одно мгновенье стерлась память о шикарном отдыхе в Италии. Диме тоже мысли не давали покоя. Они крутились и крутились в его голове по кругу, как скрипучая заезженная пластинка...

Самолет плавно набирал высоту, стремительно оставляя под собой лазурное море и золотистые берега Сицилии. Анечка, прижавшись носом к иллюминатору, махала рукой невидимому городу: - Пока, Таорминочка, но...

Дима проснулся от нежного прикосновения солнечных лучей к лицу. За окном пели птицы, а с моря доносился легкий шум волн. Он осторожно встал, чтобы не разбудить Люсю и Анечку, и вышел на террасу. Внизу, в саду, цвели розы и жасминовые кусты, воздух был пропитан их ароматом. Дима глубоко вдохнул и улыбнулся: день обещал быть чудесным. Легкий ветерок шевелил листья оливковых деревьев, а вдалеке слышался звон колоколов из церкви Святого Иосифа. Люся проснулась через полчаса и вышла к нему. Ее волосы...

В этот день Дима проснулся раньше всех. В комнате царил мягкий утренний свет, пробивавшийся сквозь легкие шторы. Он спустил ноги с кровати. Нашарил тапки. Обулся и встал. Затем, стараясь не разбудить Люсю, вошел к ее комнату. Она мирно спала, слегка приоткрыв губы. Ее волосы разметались по подушке, а ресницы чуть подрагивали. Наверное, ей снилось что-то приятное. Дима замер на мгновение, любуясь безмятежным лицом любимой. Он тихо прошел в гостиную, достал заранее подготовленный чемодан и начал складывать вещи...

Дима стоял, опершись о дверной косяк, и любовался стройной фигуркой Люси. Она ловко расставляла тарелки на столе. Ее движения были плавными и точными. Собственно, как и всегда, когда она занималась домашними делами. А делала это умело и с удовольствием, как будто она вкусными блюдами что-то пыталась погасить в себе нехорошее. Анечка бегала у нее под ногами, и, то хватала салфетку, то пыталась поставить стакан не туда, где нужно, то звонко смеялась, когда Люся делала вид, что ловит ее. В эти мгновения дом наполнялся теплом и жизнью...

Дима отчасти пожалел, что предложил Люсе поездку в Италию. Придется пропустить несколько важных встреч... Но потом, пожелав жене спокойной ночи и поцеловав на ночь Анечку, передумал. Что-то же должно хорошего случиться в их такой пустой жизни... Вечером Дима ворочался с боку на бок, сбивая простыню в плотный ком. Кровать казалась слишком большой и холодной. Он по-прежнему спал один уже который год, ведь они с Люсей расписались только с той целью, чтобы опека им Анечку вернула. Духота давила на грудь, словно тяжелое влажное одеяло...