PRO-путешествия.

Сообщение пришло в 14:23, между обсуждением квартального отчёта и напоминанием о пятничной планёрке. Оксана Ларина: Света, нам нужно поговорить. Лично. Это срочно. Я уставилась на экран. Оксана работала...

Мой бывший муж всю жизнь мечтал о сыне. Когда я родила дочку, он просто ушёл из роддома и больше не вернулся. Через полгода привёл любовницу: “Она родит мне наследника, а ты съезжай”. Прошло 20 лет. Вчера мне позвонила моя дочь и рассказала, где она нашла своего отца...

Я набрала номер по ошибке. Хотела позвонить маме. Нажала не на ту кнопку в недавних. Гудки. Кто-то взял трубку. — Алло, Дмитрий Валерьевич слушает.

— Лен, ну ты же свободна в субботу? — голос Кати звучал как-то слишком бодро для девяти вечера пятницы. Я прижала телефон плечом к уху, продолжая мыть посуду после ужина. Мои руки автоматически терли тарелку, но внутри уже всё сжалось...

Этот вопрос догнал меня не в момент ссоры. Не в слезах и не на грани развода. Он пришёл тогда, когда всё было нормально. И в этом «нормально» вдруг стало невозможно дышать.

— Квартиру по адресу Ленинский проспект, 47, оставляю Марине Николаевне Соколовой. Нотариус зачитала это спокойным голосом. Я не сразу поняла. Марина Соколова. Сиделка. Женщина, которая ухаживала за мамой последние полгода...

Привет, друзья! До Нового года осталось всего ничего — кто-то уже ёлку нарядил, кто-то мандарины тоннами закупает, а кто-то нервно думает: “Как бы угодить всем родственникам и не разориться?” Сегодня хочу...

В тот вечер, когда Лена вернулась с работы, квартира встретила её непривычной тишиной. Обычно муж уже хлопотал на кухне, а сегодня — ни звука. Она сбросила туфли, прошла в гостиную и увидела его сидящим за столом с каким-то свертком в руках...

Его телефон лежал на кухонном столе и пищал. Обычно я бы не обратила внимания, но сегодня было моё утро — Игорь уехал на пробежку, я варила кофе в его любимой турке, на плите шипела яичница. Идиллия. Экран засветился от уведомления...

Марина проснулась от того, что Тимка стоял возле кровати и тыкал ей в плечо холодным пальцем. – Мам, а где мой динозавр? Она приоткрыла один глаз. За окном еще темно, часы показывали шесть утра. – Какой...

— Лена, подожди… — его шаги звучали слишком уверенно, слишком близко. — Ты опять уходишь вот так? — А как иначе? — я обернулась, чувствуя, как внутри поднимается то самое знакомое холодное бешенство. — Ты же всё знаешь лучше меня...

Дома помнят. Они впитывают жизни своих обитателей, как губка впитывает воду, и потом отдают их обратно — каплями, испарениями, эхом. Мы узнали об этом слишком поздно. Ключ повернулся в замке с таким знакомым щелчком, словно я делала это тысячу раз...