ПРО-путешествия

Я бежала по двору в одних носках, а Геннадий Ильич стоял у мусорного контейнера и смотрел на меня так, будто это я сделала что-то не то. Мой ковёр торчал из бака, как язык, и один его угол уже лежал на мокром асфальте. Почему я, которая каждую весну грозилась его выбросить, вдруг помчалась за ним, не обувшись? Утро было серое, пахло сырой листвой и чьим-то кофе из открытого окна. Я возвращалась из поликлиники с картой под мышкой и увидела всё ещё от арки. Красно-бордовый узор я узнала бы с любого расстояния...

Олег вернулся из больницы в десять минут восьмого, снял куртку и остановился у холодильника. Он замер. Читал последнюю строчку списка так долго, что электрический чайник, который я включила ему навстречу, успел вскипеть и щёлкнуть. Я стояла у раковины и ждала. Что я там дописала, если человек, не споривший с родной матерью с двенадцати лет, обернулся ко мне с таким лицом? Список висел на дверце с пятницы. Под магнитом в форме подсолнуха держался тетрадный листок в клетку, исписанный учительским почерком, и первую строчку хозяйка обвела дважды: «Невестке запрещено спорить»...

«Сами виноваты», сказала мне Нина Сергеевна и поправила воротник халата. Вода в это время всё ещё капала с моего потолка в эмалированный таз, и звук был такой, будто в квартире завёлся второй, чужой пульс. Я стояла в коридоре в одном тапке, второй так и остался плавать где-то у порога, и никак не могла понять одного: в чём я могла быть виновата? Начну с той ночи, потому что без неё не понять ничего. Меня зовут Галина Петровна, мне шестьдесят два, тридцать четыре года я отработала бухгалтером на хлебозаводе...

«Для вашей годовщины всё готово», — сказала девушка в трубке так бодро, что я чуть не уронила чайник. Мы с Толей расписались двадцатого сентября, а за окном стояло восьмое июня. Я замерла посреди кухни с мокрой тряпкой в руке и думала только об одном: для кого мой муж заказал банкет, о котором я не слышала ни слова? Девушка назвалась Кристиной, администратором ресторана «Приволье». Мою фамилию она продиктовала по слогам, будто я могла себя не узнать. Рябова, Галина Андреевна. «Столик на двадцать...